Несколько раз само небо опускалось, спрессовывая воздух, и чудилось, будто двойник моего бренного тела готов взорваться, лопнуть под чудовищным давлением. Небо раскалывалось вокруг меня, воскресало стаями бело-синих птиц и снова поднималось высоко над миром.
Земля вздыбливалась и опадала, и сердце начинало мучительно ныть, а биение его отдавалось в каждой клеточке моего тела.
Я встречал многоглазых тварей, и других — с бесчисленным множеством ног.
Мертвые птицы падали с неба десятками тысяч, а достигнув земли, превращались в ящериц, взбирались на валуны и скалы вокруг меня, отращивали крылья и снова взмывали в небо.
Попадались места, где деревья стенали, раскалывались и кровоточили, словно были из живой плоти. И там, где деревья, падая, касались земли, кровь их превращалась в алые камушки.
Я пробирался сквозь весь этот хаос в бесконечных поисках.
Наконец я нашел Его там, где Он безнадежно пытался воплотиться в такую форму, в которой смог бы установить со мной контакт. Он был дымным столбом психической энергии, который крутился, рассыпал разноцветные искры и наконец принял облик человека — это был Будда.
— Человек, который знает, как прийти к компромиссу — мудр, — сказал Будда, почесывая обширный голый живот и улыбаясь мне с высоты двадцати футов.
— Компромиссов не будет.
— Семь жизней...
— Компромиссов не будет.
Я простер щупальца своей психической энергии и ощутил средоточие Бога, исследуя, изучая, пытаясь понять его структуру.
Фигура изменилась, став Иисусом Христом.
— Истинно, истинно говорю вам, что человек, осознавший, что он смертен, — счастлив. Человек, который смиренно живет со своими слабостями, войдет в Мое Царствие.
Я ухватил Иисуса за шею мысленным образом рук и задушил.
Он взорвался, закрутился колонной энергии, яростной, бушующей энергии, которая стремилась поразить меня, но не могла. Мощь бесполезна без механизма, который использует и контролирует ее, а Его механизм давным-давно сломался. Бог был озером психической энергии без управляющей системы — машина без колес.
Я потянулся и ухватил его ментальными щупальцами, не обращая внимания ни на то оружие, которым Он пытался сразить меня, но которое бессильно било мимо цели, ни на его жалобные мольбы: я неумолимо теснил Его. Он стремился сохранить Свою мощь, Свою власть. Он был безумен, и я не мог заставить Его понять, что настало время нового Бога.
Он бился и рвался в тщетных попытках освободиться от меня.
Когда я искал Бога, знал, что Он стал безумным задолго до того, как Ребенок дотянулся до Него. Все религии человечества отчаялись понять причину хаоса, слепой жестокости и ненависти.






