ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Юная девушка, недолго прожив в Фонфруаде, утрачивает присущую ей прежде решительность и, едва начав бегство, добровольно возвращается в поместье.

Из состояния летаргического сна, в который она едва не погружается, Элизабет спасает Серж. Юный слуга, простой крестьянский парень, предстает в романе олицетворением земной, полнокровной жизни. По-видимому, можно говорить о том, что образ Сержа подсказан Грину диккенсовским персонажем — конюхом Хью, деревенским приятелем юродивого Барнеби Раджа. Наделенный неукротимым и радостным чувством жизни, человек темный, но сильный и ловкий, Хью красив у Диккенса дикой, животной красотой, вызывающей любование читателя и самого автора. Таким же предстает Серж, впервые увиденный глазами Элизабет. При свете зажженной спички, подобно Психее, разглядывающей Амура, она любуется сильным и нежным телом, золотистыми кудрями над волевым лбом, замечает лоснящуюся кожу и трепетание жилок на оголенной руке. От Сержа исходит «солнечное тепло». Грин почти повторяет коллизию античного мифа, разве что заменив масляный светильник в руке Психеи на современные спички: «Элизабет бросила спичку… В нахлынувшей на нее темноте в глазах замелькали искорки, и она заметила, что вся дрожит. Никогда в жизни не видела она никого прекраснее этого спящего юноши». Коленопреклонение девушки перед юным богом — жест, исполненный внутреннего смысла. Именно Серж с его дерзкой храбростью и чувственным пылом становится поводырем Элизабет, за которым она следует, покидая дом Эдма.

В романе много движения. Он и начинается с изображения кареты, катящейся «по кромке обдуваемого ледяным ветром поля под серым небом». В финале Элизабет видит шагающего к ней человека. Одиннадцатилетней девочкой она уходит от тетки, юной девушкой бежит с Сержем из поместья… Еще чаще упоминаются ситуации, когда люди собираются уходить, влекомые собственным желанием или выталкиваемые чужой волей. Молодая женщина с ребенком каждый вечер торопится из Фонфруада к ночному поезду. Изгоняемый из дома господин Аньель вновь и вновь снимает и складывает на прощанье свой рабочий фартук… Господин Эдм пугает мать Элизабет скорой разлукой… Но персонажи, словно привязанные за ниточки марионетки, не могут оторваться от направляющей их невидимой руки. Движения их ограничены замкнутым кругом, прорыв из которого трагичен.

Кроме круга нужды, денежной неустроенности это и круг природного бытия. В «Полночи» мало солнца и света. И хотя действие часто разворачивается за городом, природа не радует человека. Лес обозначен чаще всего «темной стеной», поля голы, постоянно льет холодный дождь, дороги трудны и грязны.