ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И через несколько секунд Серж вошел в буфетную.

Стоя у стола, Элизабет глядела прямо перед собой и, казалось, видела сквозь дверь, которую Серж притворил за собой. Она стояла в мечтательной позе, скрестив пальцы опущенных рук, подвешенный на гвоздь фонарь освещал половину ее лица, видимый глаз был неподвижен, казалось даже, что она не мигала. На бледных, как всегда, щеках и на лбу кожа у нее стала прозрачной, какой она бывает у погруженных в сон девушек, губы ее были сухими; жизнь в ней словно замерла, и сердце посылало кровь в руки и в голову скупыми толчками.

— Элизабет, — прошептал молодой человек, — сейчас мы уйдем. Только делай то, что я буду тебе говорить.

Элизабет покачала головой.

— Я остаюсь.

Серж схватил ее за руку и повлек в кладовую, дверь которой закрыл за собой.

— Ты спятила? — спросил он. — Слушайся меня. Нельзя терять ни минуты. За тобой уже послали.

— Я знаю, — сказала она, — я все слышала, приоткрыла дверь, чтобы все услышать. Но я не убегу с тобой, Серж. Я хочу остаться здесь.

В темноте она вдруг почувствовала, как его руки яростно сжали ее запястья.

— Почему? — спросил Серж.

— Потому что я буду счастливее в Фонфруаде с господином Эдмом.

Он встряхнул ее.

— Ты дура, — хриплым шепотом сказал он. — Но я с тобой много разговаривать не буду. Ты пойдешь со мной.

Элизабет не двинулась с места; слышала, как он развязывал тесемки передника, который затем швырнул в угол кладовой.

— Послушай, — сказал он вдруг. — Я не стану удерживать тебя силой. Если хочешь остаться здесь с этим старым бородачом, ты свободна.

Серж открыл дверь в буфетную и взял девушку за руку.

— Идем, — сказал он, — не бойся. Сейчас ты увидишь этого своего господина Эдма.

Быстрым движением Серж схватил фонарь за дужку, потом коленом толкнул другую дверь и вывел девушку на середину трапезной. Там на секунду остановился, как бы прикидывая расстояние. Появление молодых людей было встречено удивленными восклицаниями, а господин Эдм шагнул к ним, но Серж остановил его.

— Минуточку, мсье Эдм, — громко крикнул он. — Вы хотели показать Элизабет родственникам. Вот она. Но она не для вас.

С этими словами он раскрутил фонарь правой рукой и с силой швырнул его в одно из окон, через которые попадал в трапезную дневной свет. Фонарь пролетел сквозь окно под шум разбитых стекол, похожий на взрыв. В тот же миг Серж пинком опрокинул стол, подсвечники полетели на пол, свечи, мигнув, погасли. Все это он проделал так быстро, что никто не понял, в чем суть происходящего, звон стекол и внезапно наступившая темнота настолько потрясли присутствующих, что они застыли на месте, и, когда Серж повел Элизабет к двери, никто не попытался ему помешать.

XII

Серж взял Элизабет на руки и так крепко прижал к себе, что она не могла пошевельнуться.