ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В красноватых сумерках отходящая ко сну земля на наших глазах впадала в такое оцепенение, когда дремлют деревья, качая кронами в вышине, стынут луга под покровом тумана, словно кутающиеся в одеяло люди, слышится таинственный невнятный шепот бегущих вод, который днем, в солнечной суматохе, не услышишь. Черное небо льет таинственную благодать на землю, которая во сне становится очень чуткой. Все вокруг спит и слушает тишину. И душа, освобожденная от примитивных дневных иллюзий, стремится к вещам неосязаемым, скрытым от глаз, вспоминает о том, о чем, как ей кажется, не ведала ранее; пока тело суетилось в ярком полуденном сиянии, душа пребывала в спасительном оцепенении, теперь она понемногу пробуждается, счастливая и изумленная в этом великом ночном раю.

— Это правда, — изменившимся голосом сказала иностранка. — Что-то подобное я испытываю, когда смотрю на звезды. И я не раз чувствовала, как во мне трепещет нечто божественное.

— Сдвинув часы вашей повседневной жизни, — продолжал господин Эдм, — превратив день в ночь и ночь в день, я иногда подводил вас к самому порогу мира, недоступного обыкновенным людям. Даже в самом мятежном из вас таится сновидец, который повинуется моему голосу. Гораздо чаще, чем вы думаете, вы прогуливались со мной по дорогам, где шум наших шагов уже не слышен. Вы не знаете, кто такой я. И уж подавно не знаете, кто такие вы сами. Я здесь для того, чтобы помочь вам познать самих себя и вести вас туда, где вы будете счастливы вечно. Аньель!

— Да, мсье Эдм.

— Поднимитесь в комнату Элизабет и приведите ее сюда.

— Элизабет! — вскричал господин Бернар. — Что ты хочешь сделать с этой малюткой?

— Сейчас вы это узнаете. Ну, Аньель, почему ты еще здесь? Ступай, дружок. Если спит, разбуди.

Господин Аньель сделал несколько шагов к двери, но вдруг остановился и, обернувшись, стал молча смотреть на своего хозяина.

— Аньель, в чем дело? — спросил господин Эдм.

— Черт бы меня побрал! — воскликнул господин Бернар. — Держу пари, он боится, как бы ты не ушел без него. Ты опутал его своими чарами, дорогой Эдм. И теперь его разум не может разобраться в самых простых вещах. Если ты сейчас скажешь, что все мы вылетим в окно, он и этому поверит.

— Да, конечно, — пробормотал господин Аньель. И, видя, что господин Бернар вот-вот рассмеется, тихо добавил: — А что такого я сказал? Я вас не понимаю.

— Ладно, Аньель останется со мной, — решил господин Эдм. — Дорогой Юрбен, не сходите ли вы за Элизабет? Я прошу вас об этом как о большом одолжении.