ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Любезный тон, каким были произнесены эти слова, возымел желаемое действие на господина Юрбена: он встал, напыжился, дернул себя за бороду, похлопал по животу и кивнул в знак согласия; затем с поразительной легкостью обернулся к господину Аньелю и, нахмурив брови, приблизил свое лицо к лицу старика; удовлетворенный страхом, светившимся в глазах старого служителя, засунул руки в карманы и пошел к двери вразвалку, как ходят все, кто страдает плоскостопием.

— Друзья мои, к нам пришло счастье, — возгласил господин Эдм, как только его кузен скрылся за дверью. — Та, которую вы сейчас увидите, — видимый знак, который посылает нам таинственная страна, куда я хочу вас повести. Во вторую ночь после приезда Элизабет я впервые увидел ее с тех времен, когда встречался с ее матерью. Она спала. В тонких чертах ее лица я разглядел духовные приметы, которые недоступны органам чувств и представляют собой тайную печать избранных. Глазам тех, кому дано видеть, она представляется окруженной светлым прозрачным облаком. Это значит, что по тропинкам сновидений она проникает в самую глубь далеких миров, где воспоминание о нашем грешном мире стирается; правда, проснувшись, она обо всем забывает, но в глубине ее существа, в недрах бренного тела дремлет неведомое. Она не знает об этом. Однако смутно догадывается о присутствии в ней чего-то сладостного и страшного, чутьем понимает, что разбудить неведомое — это значит встряхнуть жизнь в своем теле, а изгнать его из себя — значит умереть, но она-то сумеет поговорить с неведомым и без содрогания выслушать его ответы. С ней мы минуем пустыни лжи. Вот уже воздух вокруг нас дрожит и гудит от биения неведомого. Вслушайтесь.

Последние слова также были произнесены тихим спокойным голосом, который никак не вязался с тревожными лицами присутствующих. Только лицо господина Аньеля светилось каким-то чуть ли не сверхъестественным счастьем. Наступила глубокая тишина, и слышно было, как треснуло, разваливаясь надвое, последнее догорающее полено в камине.

Услышав имя Элизабет, Серж вздрогнул. До этого мгновения он стоял в стороне, возле госпожи Анжели, дремавшей в кресле вместе с дочерью. Касаясь подбородком груди, эта женщина, полностью одетая в дорогу, держала девочку на коленях, обняв ее руками, и видно было, что во сне руки ее не ослабели. Время от времени Серж поглядывал на госпожу Анжели и ее дочь, полная неподвижность которых вызывала у него легкое раздражение, или же бросал взгляд на дверь буфетной, в меру сил сдерживая свое нетерпение, так как опасался его выдать, но, как только господин Юрбен вышел из трапезной, молодой человек тихонько отошел в глубину зала, где было совсем темно, что позволило ему незаметно пройти за спиной господина Эдма.