ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Слава этой книги была ослепительна — и скандальна. Это был несомненный бестселлер на рубеже XIX-XX веков в среде интеллигенции. Оскар Уайльд, отправляясь в тюрьму по облыжному обвинению, взял с собою... Л 29 ЛУИС Пьер. Афродита: Роман античных нравов /Перевод с французского. — Нижний Новгород: «Русский купец», 1993. — 336 с. илл. ISBN 5-88204-020-5 Переводчик: «Русский купец» В книге воспроизведены гравюры французского иллюстратора А. Кальбе До сегодняшнего дня литература, обращаясь к читателю, использовала уловку, лицемерие которой меня отталкивает. «Я изобразил Наслаждение таким, — провозглашает писатель, — как оно есть, чтобы превознести Добродетель». Это чистейшее ханжество, и я не собираюсь вести этой проторенною тропою читателя романа, действие которого разворачивается в Александрии. Ведь плотская любовь, Эрос во всех их проявлениях и со всеми последствиями были для эллинов чувствами всегда добродетельными и всегда достойными почитания. В древности никогда не сочетали понятие эротики с понятием распутства и бесстыдства, которые через израильтян проникли в христианские религиозные догматы. Геродот писал, например, с изумлением и возмущением: «У некоторых народов показаться обнаженными считается бесстыдным. Это варварство!» Когда эллины или римляне желали оскорбить мужчину, слишком часто посещавшего определенную категорию женщин, они называли его словом, ныне означающим всего лишь безобидного «любителя адюльтера» или что-то в этом роде. Если мужчина и женщина, не связанные узами брака, предавались плотской любви, даже не соблюдая тайны, это считалось их личным делом и никого не шокировало. Именно поэтому никак нельзя оценивать поступки древних с точки зрения современной морали. Именно поэтому я написал свою книгу с той простотой, с какой любой эллин отнесся бы к изложенным в ней событиям и страстям. Я бы хотел, чтобы именно так ее и воспринимал современный читател

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А Кризи поспешно дошла до Фара, мраморного гиганта, сверкающего семью шестиугольными ярусами, толкнула бронзовую дверцу маяка, скользнула туда и гулко задвинула засов.

Прошло несколько мгновений. Гул толпы сливался с мерным шелестом волн.

И вдруг раздался крик, подхваченный тысячью голосов:

— Афродита!

— Афродита!

Крики вздымались в небо и обрушивались на землю, как гром. Восторг, счастье, самозабвение...

Толпа, заполнившая дамбу, бросилась к острову, залила скалы, люди взбирались на крыши, на маяки, на башни. Остров был уже переполнен, а люди все прибывали.

Не было конца этому потоку народа. От дворца Птолемеев до стен Канала, Царского Порта, Большого Порта все было заполнено людьми. И над этим океаном голов качался, словно утлый челнок в шторм, золоченый паланкин царицы Береники.

Елена у врат Схеи, Фрина в волнах Элеузиса, Таис, возжегшая Персеполис, — оказывается, никто из них не знал, что такое истинный триумф!

Кризи через Западные ворота появилась на первой террасе монумента, сложенного из красного мрамора.

Она была обнажена, как подобает богине, левой рукою придерживая края трепещущей накидки, гребнем закрепленной на голове так, что она казалась продолжением ее кудрей. В правой руке сверкало зеркало, отражая клонившееся к западу солнце.

Чуть склонив голову, величественно и грациозно, она поднималась по ступеням внешней лестницы, спиралью окружавшей ярко-красную башню.

Закат превратил жемчуга в кровавые рубины. Кризи поднималась ввысь, и ее тело, освещенное лучами солнца и торжества, богоподобное в своей красоте, переливалось цветом огня и цветом крови, то сливаясь с раскаленным пурпуром стен маяка, то выделяясь на их фоне, словно золотой факел.

Она уходила в небо.

— Подай мне гранат, — произнесла Кризи. — У меня пересохло во рту.

Старый раб принес зеленую корзинку с плодами и вышел.

Кризи осталась одна.

На нее надели длинные одежды из белой шерсти. В них было жарко. Кризи лениво подошла к окну, зевнула и облокотилась о стену.

Там, на чистом небе, сияла такая яркая, такая светлая луна, что ни одной звездочки не было видно.

Такою же ночью, семь лет назад, Кризи покинула Генисарет. Она вспоминала...

Их было пятеро. Это были торговцы слоновой костью. Они украшали своих лошадей с длинными хвостами забавными кисточками. Они подобрали девочку у водоема... А прежде — чистые воды озера, голубоватые в вечерней дымке июля, высокое небо, прозрачные дали Галилеи. Их дом окружали заросли розового льна и тамариска. Колючие кусты каперса возникали то тут то там над розоватым морем трав, и чудилось, что цвет волн, бегущих по ним, это и есть цвет ветра.