ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он опровергал Библию и спорил с Богом. Его талант был безграничным, а опыты — ужасными и шокирующими. Конец XIX века. Филадельфия. К гениальному хирургу Спенсеру Блэку стремятся сотни людей. Только... Химера Эрик Б Хадспет Примечание издателя Эта книга не появилась бы на свет без неустанных усилий и щедрой финансовой поддержки Филадельфийского музея медицинских древностей. На протяжении последних пятнадцати лет его хранители осматривали частные коллекции на всей территории Соединенных Штатов и Европы в поисках утерянных дневников, писем и иллюстраций доктора Спенсера Блэка — одного из самых выдающихся врачей и ученых вольнодумцев, известных западной цивилизации. Как, вне всякого сомнения, хорошо известно большинству врачей и студентов-медиков, доктор Блэк прославился в конце девятнадцатого века новаторскими исследованиями в области лечения генетических аномалий. Никто не спорит с тем, что доктор Блэк был необыкновенно одаренным человеком. Его работы стали известны хирургам всего мира еще прежде, чем ему исполнился двадцать один год. И все же это профессиональное признание оказалось недолговечным. Большинство более поздних работ доктора Блэка и по сей день окутано самыми противоречивыми слухами о кощунственных и богомерзких деяниях их автора. Благодаря материалу, собранному в данной книге, нам теперь известно, что личные и профессиональные достижения доктора Блэка изобилуют гораздо более возмутительными подробностями, чем сюжеты готических романов, пользовавшихся популярностью среди его современников. Многие письма и иллюстрации, приведенные в этой книге, принадлежали брату доктора Блэка Бернарду. Эти материалы увидели свет впервые после Международной конвенции по современной науке, состоявшейся в 1938 году (где они были представлены весьма скудно по причине общественного порицания). Другие письма, дневники и рисунки поступили к нам непосредственно от дарителей, пожела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Многие считали, что эксцентричное и сумасбродное поведение Спенсера превратило его в очень трудного в общении человека. Его настроения были непостоянны и переменчивы. Малейшее несогласие с его мнением выводило его из себя. Сила убеждений, прославившая Блэка всего несколько лет назад, теперь работала против него. Под ударом оказалась не только его репутация в академии. Опасность угрожала и его благосостоянию. Тем не менее его преданность работе оставалась непоколебимой. Он был так погружен в нее, что начал пренебрегать друзьями, семьей и профессиональными обязанностями перед академией.

Осенние заморозки сменяются зимними бурями. Моему сознанию не удается погрузиться в безмятежные размышления. Мне приходится думать о детстве, уныло перебирать его уродливые воспоминания. Я был бы счастлив поработать в комнате, пронизанной солнечными лучами теплого весеннего дня, перенесшись в него из серости и сырости мертвого времени года. Возможно, я воспрянул бы духом, если бы лица, на которые я смотрю каждый день, также не были серыми и мертвыми.

На протяжении 1877 года, последнего года работы в Палате С, Блэк все меньше времени посвящал академии и все больше — частным исследованиям. Он выдвинул новые противоречивые идеи относительно эволюции, которые затем противопоставят его всему научному сообществу. В двадцатишестилетнем возрасте он работал над теориями, основанными на том положении, что в ходе эволюции и на определенных путях естественного отбора люди утратили некоторые из естественных и необходимых признаков. По его мнению, именно отсутствие этих жизненно важных элементов и приводит к мутациям и уродствам.

Более того, Блэк предположил, что, возможно, человеческое существо не является высшим результатом эволюции. Он допускал, что наши предки обладали признаками, роднившими их с некоторыми из древних животных, а если точнее, с некоторыми из древних мифических животных. Блэк утверждал, что научные данные, доказывающие существование древних мифических животных, были скрыты некими безымянными людьми, которые также уничтожили составленные классификационные записи, изменили комбинации созвездий, переписали волшебные сказки, пытаясь таким образом проигнорировать истинную историю человечества. Хотя Блэк ни разу не назвал имени того, кто, по его мнению, нес ответственность за этот грандиозный заговор, складывается впечатление, что он имел в виду конкретного человека (или людей).

Успех и признание заслуг Палаты С казались доктору Блэку неубедительными. Он, похоже, считал кульминацию своей работы незавершенной. Блэк писал в дневнике о готовности развивать свои наименее популярные теории несмотря на то, что не имел ни малейшего представления, как это делать.