ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он опровергал Библию и спорил с Богом. Его талант был безграничным, а опыты — ужасными и шокирующими. Конец XIX века. Филадельфия. К гениальному хирургу Спенсеру Блэку стремятся сотни людей. Только... Химера Эрик Б Хадспет Примечание издателя Эта книга не появилась бы на свет без неустанных усилий и щедрой финансовой поддержки Филадельфийского музея медицинских древностей. На протяжении последних пятнадцати лет его хранители осматривали частные коллекции на всей территории Соединенных Штатов и Европы в поисках утерянных дневников, писем и иллюстраций доктора Спенсера Блэка — одного из самых выдающихся врачей и ученых вольнодумцев, известных западной цивилизации. Как, вне всякого сомнения, хорошо известно большинству врачей и студентов-медиков, доктор Блэк прославился в конце девятнадцатого века новаторскими исследованиями в области лечения генетических аномалий. Никто не спорит с тем, что доктор Блэк был необыкновенно одаренным человеком. Его работы стали известны хирургам всего мира еще прежде, чем ему исполнился двадцать один год. И все же это профессиональное признание оказалось недолговечным. Большинство более поздних работ доктора Блэка и по сей день окутано самыми противоречивыми слухами о кощунственных и богомерзких деяниях их автора. Благодаря материалу, собранному в данной книге, нам теперь известно, что личные и профессиональные достижения доктора Блэка изобилуют гораздо более возмутительными подробностями, чем сюжеты готических романов, пользовавшихся популярностью среди его современников. Многие письма и иллюстрации, приведенные в этой книге, принадлежали брату доктора Блэка Бернарду. Эти материалы увидели свет впервые после Международной конвенции по современной науке, состоявшейся в 1938 году (где они были представлены весьма скудно по причине общественного порицания). Другие письма, дневники и рисунки поступили к нам непосредственно от дарителей, пожела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От моих нервов уже ничего не осталось, но, как ни странно, в то же время я ощущаю прилив сил и жизненной энергии. Я не могу думать, я не могу есть или спать, улыбаться или гневаться. Я не чувствую ничего, кроме тошнотворной и необъяснимой тяги продолжать эту работу над освежеванным существом, молчаливо ожидающим меня на чердаке. Его кожа отвернута и приколота к столу, его органы извлечены из брюшной полости и плавают в банках с отвратительной жидкостью. Оно ждет меня, лежа рядом с заметками и набросками, подтверждающими и фиксирующими его полное и окончательное уничтожение.

Рисунок, выполненный Спенсером Блэком на начальных этапах вскрытия ребенка-олененка.

Филадельфия, 1878 год

На этом рисунке генетические пороки проиллюстрированы более четко, и нетрудно понять, почему это состояние могло вызвать к себе такой живой интерес, не только в девятнадцатом веке, но даже сейчас.

Доктор Блэк так описывает вскрытие: «Я положил тело на спину поперек стола. Затем я приготовил приставной столик для инструментов и журнал, чтобы делать записи о первом сеансе вскрытия. Я буду действовать очень осторожно. Я буду записывать все, что только можно записать. Я зарисую все детали строения животного, все пазухи и ткани в таком виде, в каком они предстанут после разрезов. Я спешу успеть сделать все это до неизбежного разложения тела животного. Я подробно опишу каждый дюйм его организма во всех возможных ракурсах. Пот заливает мне глаза, а пальцы судорожно сжимают скальпель, и я очень боюсь сделать что-нибудь неправильно, из-за чего от моего внимания ускользнет жизненно важная деталь, и эту головоломку уже никогда и никому не удастся собрать».

1879–1887

Американская ярмарка

Я разделал тела многих людей. Все невинны и равны, когда лежат на столе. Все изысканно красивы и фантастически уродливы.

Доктор Спенсер Блэк

Завершив работу над ребенком-олененком, Блэк решил опубликовать свои находки. Он считал их публикацию единственным практичным, смелым и полезным применением результатов своих усилий. Тем не менее он понимал, что столь неортодоксальные заявления скорее всего подпишут приговор как его будущему, так и репутации традиционного врача. Несмотря на риск, Блэк передал свои записи Медицинской академии. Он написал исчерпывающе полную статью, в которой изложил свои убеждения. Блэк утверждал, что мутации ребенка-олененка представляют собой доказательство того, что мифологическое существо, известное как сатир, некогда действительно существовало. Он считал, что тело ребенка-олененка — лучшее тому свидетельство. Академия отвергла эту работу.

Блэк обратился в двенадцать других университетов, расположенных в крупных городах, включая Чикаго, Бостон, Нью-Йорк и Лондон. Везде его энтузиазм столкнулся с неприятием и отказом.