ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он тяжело поднялся, все еще с сожалением глядя на мертвого саврасого. Ричард же хотел спросить, как Мартин додумался организовать бесперебойную стрельбу арбалетчиков, но решил, что они обсудят это позже. Да и не могли они сейчас разговаривать — их снова окружили. Граф Лестер уже умудрился где-то добыть вина и протягивал королю полный кубок; рядом был и кто-то из тамплиеров, сокрушавшийся не о какой-то павшей лошади, а об умершем от раны маршале Юге де Мортэне. Сквозь толпу к королю пробился Амори де Лузиньян, из города спешили следившие за боем горожане, как христиане, так и остававшиеся с ними мусульмане. Ричард бы не удивился, если бы и его кузина сюда примчалась, дабы узнать, жив ли ее красавчик Мартин. И наверное, в кои-то веки расположение Джоанны к этому парню не вызвало бы гнев ее царственного родича.

Король вновь повернулся к Мартину, отстраняя собравшихся.

— Эй, ты, подойди сюда. Я думаю, мне не следует потом говорить, что своей удачей в бою при Яффе я обязан лошади простого воина. Так что опустись на колено.

Лезвие меча короля было алым от крови, и, когда он положил его плашмя на плечо коленопреклоненного Мартина, на стальных пластинах наплечника тоже остался кровавый след. Но так и бывает, когда отличившегося воина посвящают в рыцари на поле боя.

— Ты храбро и умело сражался сегодня, Мартин сын Хокона. Будь же всегда так храбр, сражайся за Христа и короля. А теперь поднимись, рыцарь. И постарайся больше не забывать то высокое звание, какое ты получил, и служи с честью.

— О, мой король…

У Мартина не хватало слов, он глубоко дышал, его голубые глаза лучились необыкновенным светом. Он испытывал невероятную гордость и ошеломляющую надежду, а еще чувство огромной любви к этому великому воину, прославленному королю, отринувшему его прошлое и посчитавшему его достойным влиться в ряды христианского рыцарства. Это такая честь — быть посвященным в рыцари самим Ричардом Львиное Сердце!..

Тут кто-то из рыцарей Храма сказал, что и они надеялись посвятить Мартина в рыцари своего братства.

Король неожиданно засмеялся.

— Боюсь, что у мессира Мартина на сей счет несколько другие планы. Вон и мой Лестер готов взять этого рыцаря к себе на службу. Не так ли, Роберт?

Но не успел улыбающийся граф ответить, как вперед выступил Амори де Лузиньян.

— Я бы тоже желал, чтобы рыцарь Мартин служил у меня. Ибо еще ранее был весьма высокого мнения о его доблести и умении сражаться.

— Только не разорвите его все сразу, — заметил Ричард с улыбкой. — Дайте рыцарю отдохнуть после сражения. Но, клянусь своей короной, я догадываюсь, куда он сейчас пойдет. — И король хитро подмигнул все еще ошеломленному Мартину. Но уже через миг стал серьезен и добавил: — Сегодня ты заслужил право предстать перед своей дамой.