ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что поездка Генриха в Масиаф была, по сути, безопасной.

Леди Милдрэд с уважением посмотрела на своего зятя.

— Вы так хорошо разбираетесь в том, что происходит в далекой от нас Палестине! Я хотела бы, чтобы вы рассказали об этом со всеми подробностями.

— Непременно, миледи. — И Мартин поцеловал ее руку. Его глаза вдруг показались ей очень грустными. — Нам обязательно надо с вами поговорить. Ибо нам с Джоанной есть что вам сообщить.

И, заставив баронессу гадать, о чем же хотят поведать ей дочка и зять, Мартин удалился, чтобы отнести в покои заснувшую на руках у няньки Годит Хильду. Похоже, он души не чаял в своей маленькой дочери.

На другой день, когда мужчины отбыли на охоту, Годит с важностью рассказывала собравшимся на кухне слугам о своей жизни на Кипре:

— Вы даже не можете представить, в какой роскоши мы там живем! Имение леди и лорда Фамагуста находится неподалеку от приморской крепости с этим же названием, его окружают кипарисы и хвойные заросли, а по белым колоннам внутреннего двора вьются нежнейшие розовые цветы. А наш фонтан перед въездом! А дивные пальмы перед воротами! А удивительно синее море, которое видно, если подняться на верхнюю галерею дома! Даже зимой я не ношу меховую накидку, настолько там ясно и тепло. Не то что тут, — фыркнула она. — Немудрено, что малышка Хильда дивится, кто мог украсть в Англии солнце. О, я уже скучаю по своей комнате в угловой башенке и ни за что не останусь в Гронвуде. В отличие от упрямца Дрого, — добавила камеристка, поджав губы.

Ибо на Кипре она весьма рассчитывала, что сможет окрутить бравого капитана-сакса и обвенчаться с ним, чтобы было кому склонить голову на плечо в старости. Но Дрого так тосковал за этими туманами и дождями Восточной Англии, что решительно заявил о своем желании остаться. А вот Годит уже сейчас хотелось понежиться на солнце у моря.

Вечером, когда все семейство де Шамперов собралось в соларе, Мартин с Джоанной раздали привезенные подарки — мешочки с благовониями, лимонные деревца в кадках, укутанные для тепла в мешковину, экзотические фрукты и сладкие кипрские вина. Братьям Джоанны они преподнесли несколько охотничьих соколов-сапсанов, чем очень порадовали любящих охоту с птицами Гая и Генри. Одна из старших сестер Джоанны, аббатиса Элеонора, получила в подарок бутыль с водой из Иордана, а также пакет с благовонным ладаном для ее монастыря, а сестра-близняшка аббатисы, красавица Эдгита, просто не могла нахвалиться полученными подвесками филигранной византийской работы.

Все это были очень дорогие подарки, и леди Милдрэд не преминула шепнуть супругу, как отличается их новый зять от скупого Обри де Ринеля.

Барон тут же повернулся к дочери:

— Джоанна, ты ведь еще не поведала нам, как тебе удалось добиться развода с Обри.