Люди сидели молча и неподвижно, в то время как колеса вертелись с бешеной скоростью по горному пыльному гудроновому шоссе, обсаженному деревьями; машина поскрипывала и подпрыгивала на крутых поворотах. Голова у Полякова гудела, он быстро потерял ориентировку. Тело изогнулось в неудобной позе, пленник чувствовал себя отвратительно. Сдавленный с двух сторон, он все-таки не мог занять устойчивое положение, его болтало и швыряло, когда «тачка» громыхала по опасным изгибам той дороги, что, должно быть, вела с Тянь-Шаня к Ташкенту.
Даже старший офицер КГБ, закаленный в боях, каким был Поляков, не может оставаться спокойным в подобной ситуации. Его первейшей задачей было остаться живым, но он оказался абсолютно беспомощным, чтобы защитить себя. Не расценивал ли его Раджабов как опасного свидетеля, от которого лучше навсегда избавиться? Или полковник оказался просто помехой в делах и его нужно насильно убрать с узбекской земли как можно скорее?
Все же Поляков почему-то надеялся, что его везут не в одну из раджабовских тайных тюрем, где «крестный отец» выполнял роль и судьи и палача, где заключенных избивали и пороли плетьми в соответствии с племенными узбекскими обычаями.
Чувство времени и направления он утерял. Ехали, может быть, двадцать минут, а то и полчаса неведомо куда. Внезапно заскрипели тормоза, «Волга» пошла юзом — сначала налево, затем направо. Водитель не справлялся с управлением. Правым бортом стукнулись обо что-то похожее на оградительный барьер шоссе. Левой стороной зацепились за борт грузовика, тот, должно быть, поднимался по крутому склону. В конце концов легковушка с треском остановилась. Охранники беспомощно барахтались у ног Полякова.
Шофер кричал, ветровое стекло разлетелось на куски. Полковник оказался под спинкой правого переднего сиденья, она откинулась под весом обмякшего тела. Послышался всплеск автоматной очереди. Остро запахло сырым мясом. Капли крови, стекающей по пластиковому покрытию сиденья, почти заливали Полякову лоб. Он почувствовал, как его придавил новый груз — справа, затем слева. Это охранники кое-как поднялись с пола, навалились на арестованного и больше не двигались.
Поляков пытался опереться на свой инстинкт и опыт в подобных переделках. Да что проку? Он не мог даже пошевелиться; не было оружия. И кто стрелял? Люди правительства? Или соперничающая узбекская мафия? Чего ожидать дальше?
Запах бездымного пороха, навеянный пустынным ветром, сменился первым зловонным дыханием смерти. Стояла тишина, тревожная в ночной пустоте.
Достаточно скоро полковник услышал голоса людей, пробирающихся сквозь заросли. Затем шаги по осколкам стекла.






