ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советский Союз распался. Коммунизм мертв. Старую советскую систему страха и террора сменила анархия. В нынешней России мафия борется за власть и влияние, как некогда в Нью-Йорке, Чикаго, Италии. Пр... Петля Ник Гоуинг Глава 1 Три сотни пассажиров толкались, отпихивали друг друга, расшвыривали чемоданы и сумки, рылись в поисках своего багажа. Никто из экипажа и аэродромной обслуги не позаботился о том, чтобы разгрузить забитую дорожными вещами нижнюю палубу «Ил-86». Впрочем, так это было испокон веку. Так называемая перестройка, теперь уже окончательно рухнувшая, ничего не изменила. Полякова втянуло в бестолковые поиски. Он, как и прочие, локтями пробил дорогу к стеллажу, наметанным глазом увидел и цепко ухватил парусиновый портплед, выдавился по трапу в иссушающее пекло Центральной Азии. После ночного перелета его закачало. Свирепое солнце в безоблачном небе торчало прямо над головой. Жара обволокла и обессилила тело, приспособившееся к почти морозной погоде в Москве. Да и то сказать: летели пять часов, почти три тысячи километров, очутились совсем в другой зоне. Струйки пота побежали по спине, рубашка моментально взмокла. Он замедлил шаг по дороге к вокзалу. Спешить незачем: машина ждет наверняка. — Олег Иванович! Густой уверенный голос исходил из-под соломенной шляпы, сидевшей на голове подвижного человека среднего возраста с большим, словно пропитанным водкой носом. Встречающий вытер платком лоб и подчеркнуто приветливо протянул неприятно влажную руку. — Приветствую вас в Ташкенте, столице новой суверенной республики Узбекистан. Пройдемте со мной, пожалуйста. Неизвестный расплылся в широкой, похоже, искренней улыбке. Он испытывал явное удовольствие, громко произнося название новой, теперь независимой страны с двадцатимиллионным населением, которая только что возродилась после распада советской империи. Поляков повел себя так, как от него ожидали, хотя и с плохо скр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И конечно, учитывает! Но тогда он, значит, решил испытать меня и мою решимость. И вы, товарищ полковник, являетесь тут просто ничего не значащей пешкой.

(Поляков предполагал, что риск поражения для генерала Марченко был слишком велик, чтобы лететь в Ташкент самому, несмотря на его решимость сокрушить империю Раджабова.)

— Товарищ Поляков, вы, конечно, заслуженный человек. Товарищ Мусин, начальник моего личного штаба, познакомил меня с вашей отличной служебной биографией. Знаю, знаю: после путча КГБ превратился в РСБ — Русскую службу безопасности, а теперь в МБРФ. Но смена названий ни о чем не свидетельствует, не так ли, полковник? В своем сердце вы не изменились. Вы все еще кагэбэшник и преданный чекист в представлении той организации, которую Ленин создал для борьбы с коррупцией, саботажем и преступностью. Словом, всем, как он считал, что угрожало революции. Но все это чепуха, не правда ли? Вы все до единого убийцы и оппортунисты, разве не так, товарищ? Все находитесь в чекистской петле. Бутылка новая, а вино-то старое.

Поляков преисполнился решимости со всей силой встать на защиту хотя бы личной своей репутации, но понимал, что уже ничто не остановит злобно торжествующего узбека. Оставалось помалкивать — не впервой, мало ли чего доводилось слыхивать за годы службы.

— Ваше понятие о чести, ваша спаянность и ваша компетентность остались прежними. Изменились лишь название вашей организации и то обстоятельство, что в странах, подобных моей, вы уже ничего не значите. — Раджабов замолчал, закрыл глаза, перевел дух. — Марченко должен был бы понимать, что, посылая кого-то из средних чинов, подобных вам, он проявляет неуважение, наносит оскорбление лицу с моим статусом. Мне просто не следовало принимать вас — мелкую сошку, порученца. Но, как вы можете убедиться, я очаровательный общительный человек, который верен традициям гостеприимства и любит встречать посетителей в нашей древней азиатской великой столице.

Раджабов прямо-таки с остервенением упивался возможностью говорить гадости. Он обладал тактом буйвола и очарованием змеи. И искренне наслаждался этим.

Поляков перестал есть, кусок не лез в горло. Он не понял почему, но что-то произошло. Настроение? Атмосфера? Нет, другое. Возможно, непонятные шаги за спиной или какое-то неуместное движение. Марченко предупреждал, каким и обаятельным и непредсказуемым может быть Раджабов, как может меняться за какие-то секунды его настроение и как он способен беспощадно и внезапно ударить в самое сердце своего противника.

— Товарищ, вы и ваши начальники в московском Центре обязаны наконец уразуметь: то, что находится здесь, принадлежит нам, а не Москве. Это наше достояние, и мы сохраним его.