Странно, подумал он. При всех предосторожностях и неофициальном характере моего визита — вполне легальный прием. Но опять-таки, я не в столице. Это Центральная Азия. Дикий Восток. Так сказать, задница прогнившей прежней «великой державы», где теперь вполне открыто правят пистолет и мафия, где правительство насквозь коррумпировано, где система осталась такой же репрессивной, что и при однопартийном руководстве, и столь же безжалостной, как и при коммунистическом режиме. Предстояло окунуться в мир бандитизма, родовых традиций, в среду тех, кто по-прежнему считал себя коммунистами, кто привычно ненавидел русских и, сбросив зависимость от них, процветал в недавно обретенной независимости.
«Волга» мчала Полякова по широким улицам, обсаженным тутовыми и ореховыми деревьями. Ехали молча. Спутник — или сопровождающий? — не проявлял никакого расположения, чтобы помочь приезжему смягчить переход от московских холодов и столичной суматохи к размеренной, политически рутинной обстановке в умиротворенном Ташкенте. Соломенная шляпа посапывала и похрапывала на своем месте, и лишь водитель иногда бормотал что-то на странном гортанном языке. Поляков когда-то учил его основы, но понял, что не сможет освоить эту чуждую речь.
Через полчаса пейзаж изменился, здания из стекла и бетона в центральной части города уступили место сводчатым крышам и традиционным саманным
[1]
домам на окраине. Затем пошли сухие кустарники и полупустынная растительность, встречались унылые хлопковые поля, на чахлых высохших выгонах паслись козы и овцы.
Сбавив ход на гравийном шоссе, «Волга» миновала обширные виноградные плантации, раскинувшиеся у подножия отрогов Тянь-Шаня, — «Небесных гор», которые, Поляков это знал, находились где-то к юго-востоку от узбекской столицы. Миновав крутой излом дороги, машина осторожно свернула на петлистый проселок. Он вел меж деревьев, растущих вдоль арыка, к большой усадьбе.
Дача, построенная в классическом стиле девятнадцатого века, выглядела впечатляюще, как и описал это Марченко в Москве. Обширная трехэтажная постройка с обеих сторон ограничивалась двумя башнями с золочеными куполами. По фасаду выстроились белые алебастровые колонны. Обрамления высоких окон и обильная лепнина радовали глаз ярким бирюзовым цветом.
Резко затормозили. Бандитского вида охранник в армейской форме дернул ручку дверцы и знаком показал Полякову, чтобы тот немедленно выходил. Сопровождающий в соломенной шляпе покинул салон с другой стороны, ничего не сказал и исчез, оставив Полякова у главного входа, охраняемого тремя стражами.






