С моей стороны было верным решением посадить
эту парочку спиной друг к другу, иначе они бы болтали все восемь
часов рабочего времени.
– Ты не забыла,
что с понедельника я в отпуске? – Оля все-таки поворачивается в мою
сторону. – И я с семьей улетаю в Таиланд.
Любое упоминание
«семьи» из Олиных уст вызывает у меня тошноту, потому что
ассоциируется, в первую очередь, с ее деверем – неказистым Валерой.
Никогда не забуду, как он, дыша перегаром мне в лицо, прошепелявил
«Детка, ты супер…». Как можно было так напиться на детском
празднике, устроенном в честь пятилетия собственной племянницы? А
еще я никогда не забуду его танец под «Песню мамонтенка», которую
дети пели в караоке. От воспоминаний по спине пробегают мурашки:
сначала вверх, потом вниз.
– Я прекрасно
помню о твоем отпуске с семьей, – наклоняюсь, чтобы включить
системный блок, и еле заметно морщусь.
– Макс так ждет
этой поездки! – Оля мечтательно закатывает глаза.
При упоминании ее
мужа, Максима, меня начинает мутить. Мне довелось познакомиться с
ним на том же злосчастном детском празднике. И зачем я туда вообще
пошла?! Благими намерениями, как известно…
– Макс хочет
отдохнуть… – томным голосом продолжает Ухова, и я с трудом
сдерживаюсь, чтобы не запустить в нее степлером, тем самым приведя
ее в чувство.
Зачем постоянно
говорить о своем муже в таком тоне? Пусть даже Оля – упитанная
простушка с более чем заурядной внешностью, а Максим – хорошо
сложенный, более чем привлекательный (я бы даже сказала –
красивый), обходительный и воспитанный – словно сошел с обложки
женского журнала, где под его голым торсом красовалась надпись
«Мужчина мечты». Какое кому до этого дело? Снова морщусь,
вспоминая, как на протяжении треклятого детского праздника Ухова
при первой возможности хватала мужа за разные части тела своими
маленькими пухлыми ручками, а он снисходительно относился к ее
шалостям и даже позволял теребить себя за щеку, при этом жадно
пожирая взглядом Ландышеву. Еще бы! Ее более чем откровенное и
посему неуместное для детского праздника платье стало объектом
внимания всей мужской половины ресторана. Кроме, конечно же,
жуткого Валеры, провозгласившего меня дамой сердца в тот день…
– Он, что, устал?
– интересуется Аня, не отрываясь от монитора.
Ухова сразу же
возвращается из мира грез. Ее густые брови сдвигаются, огонек в
глазах угасает, а губы превращаются в тонкую линию. Интересно, она
осознает плачевность своей ситуации или же просто оскорблена
замечанием Ани? Не сводя с нее взгляда, вешаю пальто на спинку
кресла и сажусь за стол.






