Он подал знак тайцам, сидящим на корточках с колодой карт и пустой бутылкой из-под «Меконга» на грузовике с платформой. Оператор подъемного крана соскочил вниз и побежал к ним, щелкая подошвами сандалий о собственные пятки. Он ухватился руками за железные прутья ограды. Его кривая ухмылка пахла «Меконгом» и дешевыми тайскими сигаретами. Потом он отпустил прутья и автоматически сделал
вай
святилищу. Он был слегка пьян и спутал порядок вещей, но чувствовал себя хорошо. Движение на улицах замерло.
– Приведи кран, – велел ему Кальвино.
Через несколько секунд таец забрался в кабину крана и запустил моторы стрелы. Показал Винсенту поднятые большие пальцы. Сыщик оглянулся и увидел Ламонта, который казался маленьким и неожиданно испуганным на мраморной скамье. Он не шевельнулся, и Кальвино начал сомневаться, мог ли Ламонт подойти сзади к Бену Хоудли и прикончить его. Когда стрела крана медленно повернулась, полицейский в форме из кирпично-цементной будки дорожного регулировщика перед святилищем Эраван вышел из-за угла, подбоченился и что-то крикнул на тайском языке оператору крана. Тот испуганно указал на Кальвино, и Винсент улыбнулся полицейскому, который подошел ближе к ограде.
– Что вы делаете?
– Перевозим слонов.
– У вас есть разрешение?
– От Ват Монгкута.
Кальвино подал полицейскому копию письма Бена, которое получил от монаха, сбежавшего из Ват Монгкута. К обратной стороне письма были приколоты скрепкой две банкноты по пятьсот батов. Письмо выглядело достаточно официальным, и в темноте дорожный регулировщик не мог отличить копию от оригинала. Он посмотрел на подпись монаха, потом сквозь ограду на Кальвино. Письмо разрешало
вату
принять трех восьмифутовых тиковых слонов, весом около тонны каждый. Кальвино оглянулся на Ламонта, который стоял в тени слонов; одну половину его лица освещал прожектор, и оно было бледно-серого цвета, на оттенок светлее, чем его костюм. Филип вытер очки носовым платком, и, когда он откинул полу пиджака, Кальвино увидел наплечную кобуру и пушку. Стоящий выше Пратт смотрел на Ламонта сверху под углом, и его наполовину скрывали слоны. Вряд ли полковник заметил оружие: пиджак Филипа приподнялся на секунду, а потом снова опустился. Вероятно, Пратт наблюдал за полицейским, читающим письмо. Кальвино начал думать, что он ошибся в Ламонте. Баллистическая экспертиза его оружия и пули, вынутой из головы Бена, дала бы ответ на этот вопрос. С другой стороны, Ламонт был достаточно умен, чтобы выбросить орудие убийства в
Чайнатауна. Юрист в Кальвино заставлял его обдумывать возможности: с одной стороны – это, с другой стороны – то.
Полицейский-регулировщик медленно читал письмо под уличным фонарем и, когда закончил, с улыбкой поднял глаза.






