К часу ночи приехал грузовик с платформой с возгласом Клинта Иствуда на брызговиках «Не обгонять!» и припарковался позади крана со стрелой на другом грузовике. Оба водителя грузовиков и оператор крана присели на корточки на платформе, курили сигареты и передавали друг другу маленькую бутылочку «Меконга». Несколько десятков посетителей бродили кругами по святилищу и вокруг трех бирманских тиковых слонов Бена с четырьмя миллионами долларов внутри. Они несли свечи, курительные палочки, белые и лиловые орхидеи. В такое позднее время никто из них не походил на офисного служащего. Когда время приблизилось к двум часам ночи, в храме остались в основном
инь
, крестьяне в выгоревших голубых рубахах, водители
тук-туков
и такси и пара нищих.
Чем больше Кальвино изучал обряды дома духов, наблюдая за тонкостями ритуалов, выполняемых каждым из ночных молящихся, тем меньше он верил, что Бен Хоудли когда-либо был одним из них. Святилище Эраван – дом духов напротив Главного полицейского управления – было идеальным укрытием. Дело было не только в том, чтобы присвоить деньги; надо было доказать Ламонту, что у него есть яйца, доказать Даенг, что его яйца от нее не зависят, и доказать Наре, что он готов ими рискнуть. Никто не заподозрил бы
фаранга
, что он использует дом духов с преступными целями. Его партнеры совершили обычную ошибку – недооценили его способности, решимость и коварство.
Это был блестящий план. Бену требовались лишь рудиментарные актерские способности, которых хватило, чтобы убедить Даенг и Ламонта, что он окончательно свихнулся и погрузился в царство мирских богов, живущих во времени и пространстве. Ему нужно было показать – и миссис Лин была готова ему помочь, – что он ушел от мира материальных привязанностей и стал компьютерным монахом, погруженным в мир вечности; что он получил доступ к душе машины. Пока Бен проводил время с миссис Лин, участвовал в сеансах, впадал в транс в общественных местах, делал заявления в духе дзен насчет духов и призраков, Даенг и Ламонт подыгрывали ему, давали ему время и думали, что он опомнится. Они поверили спектаклю Бена. Вероятно, он использовал миссис Лин: он должен был понимать, что она не согласилась бы сознательно участвовать в афере, затрагивающей святилище Эраван. Кальвино посмотрел на слонов – наследство, оставленное Беном этому миру. Его личная шутка, которая обернулась против него самого. Кико считала, что смерть Бена была предостережением, знаком гнева богов. Но ведь она была верующей, подумал Кальвино.
Он откинулся на спинку и поднял взгляд на залитый светом прожекторов «Гранд Эраван Хайатт», который возвышался на огромных белых колоннах, и святилище Эраван выглядело рядом с ним карликом.






