ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вновь зазвучала музыка, постепенно многообещающе нарастающая, зажигательная.

Мадина величественно двинулась по кругу, гордо вскинув голову, встряхивая кистями и прищелкивая пальцами в такт музыке. Затянутая ниже талии широченная юбка подчеркивала характерное покачивание бедер. Склоняясь то в одну, то в другую сторону, танцовщица, красиво потряхивая плечами, неслась в стремительном танце, вся во власти музыки. Черные длинные волосы развевались как на ветру. Казалось, что ни один мускул ее не оставался безучастным к музыке, к ее ритму, и таким огнем и страстью светились лицо и вся фигурка танцовщицы, что Ибрагим, покусывая пересохшие вдруг губы, восхищенно вымолвил: Так вот ты, оказывается, какая. . .

А танцовщица, опустившись на колени, раскинув плавно изгибающиеся руки и непрерывно потряхивая плечами, медленно запрокинулась всем корпусом назад, отчего волосы ее рассыпались по полу, потом так же медленно перегнулась через плечо вперед и неожиданно села на пол, засмеялась, выдохнув: - О- ой. . Сил больше нет. . - Ы- ых! . . . Не девчонка- синий огонь! - услышал Иб. восторженный шепот и, вздрогнув как от удара, отшатнулся. Грудь его взволнованно вздымалась, и гулкие удары сердца отдавались в висках. Он только сейчас заметил, что Беслан стоит рядом.

Ибрагим отпрянул от окна, поспешно вышел во двор. Последовавшему за ним Беслану глухо сказал: - Это оч. непорядочно- подглядывать. . . Я тоже, дурак, послушался тебя. Беслан решил, что все дело в отсутствии среди дев- ек Розы, и Иб. недоволен потому, что не оправдались его надежды подглядеть за ней. Он хотел послать за Розой, но Иб. не позволил. - Давай- ка лучше чай покрепче организуй, а то, как погляжу, в отсутствие тети никто в этом доме не догадается предложить мне с дороги чай, - упрекнул он, проходя на кухню. - Я- а? . . - удивленно протянул Беслан. - Ты, ты. Сообрази по- быстрому. - С какой стати, когда в доме есть женщины! . . Сейчас позову Лиду. . . - Я только что о чем говорил? Лиде тоже пока незачем знать, что я здесь. Ничего с тобой не случится, если сделаешь это сам.

Уверяю: мужское достоинство, которого в тебе по самую макушку, совсем от этого не пострадает. Беслан нехотя вернулся, поставил на плитку чайник и принялся собирать на стол все съестное, что удалось обнаружить в шкафу. Появление матери избавило его от столь тягостной обязанности, и он, с явным облегчением переведя дух, подсел к столу. - Видишь, Фатима, как плохи мои дела здесь, когда тебя нет дома, даже чаю не выпросишь, - весело пожаловался Иб. - Да вот, хотел меня в домохозяйку превратить, - вставил Беслан. - Вон оно что, - рассмеялась Фатима, глядя на беспорядочно заставленный стол.