ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После того случая он стал более уважительно относиться к своей аудитории, и если рассказывал о каком- либо событии в стране или за рубежом или отвечал на вопросы дев- ек, то старался быть точным и правдивым. Как- то незаметно основной собеседницей его стала Мадина, которая с детской непосредственностью обращалась к нему частенько с вопросами- будь то вопросы по школьным дисциплинам или о событиях в мире. Она считала, что раз он заканчивает институт, да еще с отличием, то несомненно должен знать все. И Ибрагим невольно ловил себя на желании оправдывать это мнение. Ему было приятно разг- ть с Мадиной, видеть ее доверчивый открытый взгляд. Он привозил ей понравившиеся самому книги, которые Мадина читала запоем, а во время очередной встречи удивляла его глубиной, своеобразностью восприятия и смелостью суждений о прочитанном. Но в этой 15- летней длинноногой, всегда оч. скромно одетой дев- ке он видел всего лишь приятную собеседницу, пытливую и сообразительную.

Так продолжалось до самой весны. На расспросы Фатимы о его намерениях Ибрагим каждый раз уклонялся от прямого ответа: - Зачем торопиться? Вот получу диплом, потом посмотрим. . . Тем временем Фатима, про себя решившая, что он не против, только не хочет признаваться, потихоньку вела переговоры с матерью Розы, подготавливая почву для официального сватовства. Мать Розы, чрезмерно уверенная в своем превосходстве над другими уже одним тем, что семья их принадлежит к чуть ли не самой знатной й богатой фамилии и дочь ее- самая завидная невеста, сначала и слушать ничего не хотела, узнав, о ком Фатима ведет речь. Парня она, разумеется, не знала, но чтобы отвергнуть его сватовство было достаточно уже того, что он сын вдовы, к тому же весьма небогатый. Но Фатима продолжала переговоры. Она расписывала достоинства парня, как принято, сильно приукрашивая их, лишь бы склонить к согласию, и даже умудрилась показать предполагаемой теще будущего зятя, под благовидным предлогом проведя ничего не подозревающего Ибрагима перед окнами ее дома.

Теплым весенним вечером после долгого перерыва Ибрагим вновь приехал к дяде. Войдя во двор, он увидел метнувшегося с веранды Беслана, вспугнутого стуком калитки. - Это ты! - облегченно выдохнул он, узнав Ибрагима. - Салам алейкум. - Ва алейкум салам. Ты с каких пор в собственном дворе стал пугаться? И кого? - Я подумал: мать вернулась. - Что ты такого натворил? - Ничего особенного. . . Просто подглядывал за дев- ми. Они опять там бесятся. Мать меня всегда гонит от окна, стыдит, - боится, видишь ли, что они сделают что- нибудь такое, чего мне видеть не следует. Никак не может понять, что это- то мне как раз и интересно! . . - смеясь, признался Беслан и потянул друга к крыльцу: - Пошли, пока матери нет.

Что только эти шайтанки там не вытворяют! . .