ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одолеваемая воспоминаниями, сославшись на недомогание, отправ. дом, не в силах больше ост. в инст, где все напоминало о безвозвратно ушедшем, напоминало об Иб, о кот. заставляла ся не думать. Мад. задумчиво шла по коридору. "Зачем он еще рассп. обо мне? . . Как ему самолюбие позволило. . "Остановилась у окна, постояла неск. мин. в глубокой задумчивости. Она не сразу услышала сзади неторопливые шаги, и когда за спиной раздалось тихое: "Мад. . "- вздрогнула, стремительно обернулась. Перед ней стоял Иб. и молча смотрел на нее взг, полным душевной боли. Мад. инстинктивно поднесла руку к мгновенно пересохшему горлу. Она не видела ничего, кроме этих глаз, лишивших ее всякой воли. Но уже в след. сек. нашла в себе силы отвернуться. Помолчав немного, прог. звенящим от волнения гол: - Зачем пришел? - Хотел тя видеть- глухо ск. Иб. - Это теперь совершенно ни к чему. Сам знаешь. . - Да, я все знаю, Мад. Поэтому мне и было необходимо увидеть тя хотя бы раз. - Ну вот и увидел. - Ты оч. сильно изменилась- тихо произнес Иб. - Еще бы! - горько усмехнулась Мад, чувствуя, как в ней поднимается глухая обида на него, предавшего, покинувшего ее, а теперь пришедшего полюбоваться на результат содеянного. - Зачем ты пришел, раз все знаешь? Разве мало того, что я перенесла из- за тя?

- Мад! Знала бы ты, как мне тяжело! . . Видно, судьбой мне предопределено быть самым несчастным чел. на этой земле. . Не мучай хоть ты мя обвинениями. Мад, достаточно 1го твоего слова, чтобы мы уехали сейчас вместе! - Да ты с ума сошел! - в неподдельном ужасе воскликнула Мад, видя по его горячечно блестящим глазам, что он совсем не шутит. - У мя есть муж! Ты хоть понимаешь это? ! - с ударением на всех слогах выгов. она, порывисто отвернулась и заспешила к лест. Уже спустившись на неск. ступенек, обернулась и с явной горечью выгов. вдруг осевшим гол: - Ты безнадежно опоздал, Иб. Даже представить себе не можешь, как ты опоздал. . И если не хоч. моего несчастья- не ищи больше встреч со мной. Мад. сбежала по ступенькам, стремительно вышла на улицу. Она как в угаре проделала весь путь до своей кв. Едва добравшись до дивана, обессиленно повалилась навзничь и неподвижно застыла, уставившись в одну точку опустошенным, почти безумным взг. Дня 3 после этой встречи Мад. ходила сама не своя. Чтобы избавиться от расспросов мужа, сослалась на обычное недомогание, и такого объяснения оказалось вполне достаточно. В выходной поехали к род. Мад. Ал, как всегда, находился в обществе Мус. и Азы, а Мад. сидела с мат. на кухне. Там. со слезами жаловалась, что пришлось продать корову, поскольку стало совсем плохо с выпасом. - Не представляю, как мы теперь будем без нее. Я ведь на это магазинное молоко смот. не могу- утирала передником слезы. - Ниче страшного. Люди же обходятся покупным мол- привыкнешь и ты- сказ.