ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

с головы до ног забрызганная, завернула малыша в большую фланелевую пеленку и пошла его укладывать. Ласково приговаривая, она прилегла рядом с сынишкой. Немного подразнила его, чтобы послушать приводившее в умиление потешное стариковское кряхтение, кот. он издавал, кривя губки и пытаясь захватить ускользающий сосок, а потом, устыдившись своей забавы, пропела: - Бедненький мой мальчишечка! . . И голодненький он, и есть ему не дают. Мамин он хорошенький, мамин золотой. . . Прислушиваясь к мирному тихому посапыванию усердствующего сынишки, Мад. незаметно впала в ту непередаваемо сладостную дрему, какую дано испытать только кормящей жен, преисполненной мат. счастья. Перед самым рассветом приехал Ал. Когда он возился в ванной, принимая с дороги душ, Мад. проснулась. Обнаружив в прихожей туфли и портфель мужа, Мад. накинула поверх ноч. сорочки халат и прошла на кухню, решив: раз уж встала- следует накормить его с дороги. Увидев ее на кухне, Ал. был приятно удивлен. - Вот какой должна быть настоящая жена! Ночами не спит- ждет возвращения мужа. . - Да тише ты.

- Нет чтобы обнять после разлуки. . только и знаешь, что ругать- тихонько проворчал он. - Мне известно, что теперь тебе, кроме своего сына, никто не нужен, но учти: я свои позиции сдавать не намерен. . За столом он расск. кое- что о своей поездке, а перед тем как отправиться спать, небрежно протянул жене внушительную пачку денег: - Положи где- нибудь. Мад. не сразу взяла ден, а взяв, тут же пол. на шкаф, настороженно проговорила: - Послушай, я давно спросить хочу: откуда у тя всегда столько ден? Я ведь знаю, какая у тя зарплата. - Это долго объяснять. Пойдем- ка лучше спать, я потом как- нибудь расскажу. Ал. прошел в спальню и склонился над кров. сына. - Ну, как он ся вел в мое отсут? - спрос. с горделивой улыб. глядя на жену так, словно сын- это всецело лишь его заслуга. - Как всегда. Сегодня хор. спал, 1раз за всю ночь разб. мя, - заметно смягчилась Мад, глядя на едва освещенное слабым светом ночника личико сына, и на ее губах невольно заиграла счаст. улыбка.

Потом с легким вздохом присела на кров, посерьезнела. - Поч. говоришь: долго объяснять? Неужто я настолько непонятлива. - Зачем те эт, Мад? Налюбовавшись сыном, Ал. подсел к ней. - Раз спраш- значит нужно. Имею я право хотя бы знать, за что моего мужа в тюрьму посадят? - А- ай, чтобы тебе свиные печенки съесть! Те оч. хочется, чтобы я непременно в тюр. угодил? . . - В том- то и дело, что теперь мне этого совсем не хоч. Именно потому мя и волнует твоя непонятная, подозрительная деятельность. - Можешь не бесп. на этот счет. Не моя же вина в том, что у нас в разных местах по разной цене можно купить одно и то же. Я там покупаю по тамошней цене, а сдаю по здешней. Так что, все вполне законно- цены- то зак. определены. А моя доля- это плата за умение чуять конъюнктуру.