В тот момент, предшествовавший гибели вельбота, когда Ахав, пытаясь ослабить смертельную хватку китовых челю-стей, уперся изо всех сил в голубоватый свод верхней челюсти, вельбот внезапно накренился, и Ахав неожиданно вылетел за борт и лицом вниз упал на воду.
Расправившись с лодкой, Моби Дик поднял над водой свою белую морщинистую голову и, медленно поводя хвостом, оглядывал поле боя сквозь клокочущую пену разыгравшихся волн, шумно бившихся об его изрезанный лоб. Затем, снова опустив голову, он принялся описывать вокруг несчастных китобоев стремительные круги, вспенивая воду быстрыми ударами хвоста, как бы готовясь к новой, еще более ужасной атаке. Вид разбитого вельбота и перепуганных людей приводил его в ярость. Между тем Ахав, едва не захлебнувшись в воронке, оставленной чудовищным ударом беспощадного хвоста, с трудом держался на поверхности. Неподвижными мертвыми глазами смотрел на него с обломков вельбота Федалла. И другие матросы не могли ему помочь, не зная, как им спастись самим. Неповрежденные вельботы, оставаясь невдалеке от кипящего водоворота, не решались приблизиться к нему, так ужасен был вид Белого Кита, описывающего яростные круги на гибельной арене, центром которой была голова старого капитана.
Однако мачтовые дозорные «Пекода» все это время не спускали глаз с вельботов, и теперь, обрасопив реи, корабль быстро приближался к месту катастрофы. Скоро он подошел так близко, что Ахав окликнул его прямо из воды:
— Курс на… — но тут могучий вал захлестнул его, и, только выбравшись на гребень следующего вала, он продолжал: — Курс на кита. Гоните его!
«Лекод» прорвал заколдованный круг и оттеснил Моби Дика от его жертв. Кит мрачно поплыл прочь, а вельботы устремились на помощь потерпевшим крушение.
Ахава втащили в лодку Стабба. Глаза его помутились, в морщинах осела морская соль. Сказалось длительное напря-жение всех сил: старик безвольно опустился на дно вельбота и замер в жалкой позе охотника, затоптанного буйволом. Глухой, еле слышный стон вырвался из его груди, точно слабый крик, донесшийся со дна глубокого ущелья.
Впрочем, обморок Ахава был краток. Великие сердца за одно мгновение переживают всю ту боль, которая другим, более слабым душам бывает милосердно растянута на многие десятилетия. Ахав очнулся.
— Где мой гарпун? — промолвил он, поднявшись на локте. — Он цел?
— Да, сэр, его ведь не метали, — ответил Стабб, показывая капитану гарпун. — Вот он.
— Положи его рядом со мной, Стабб. Люди все живы?
— Один, два, три, четыре, пять… У вас было пятеро гребцов, и все пятеро здесь.
— Это хорошо. Помоги-ка мне встать, дружище. Так, так. Вон он, я вижу его! Вон! Вон! Уходит по ветру. Ну и фонтан! Руки прочь от меня! Вечные соки жизни снова бурлят в костях Ахава! Ставьте парус.






