Ахав неподвижно стоял на корме своего вельбота, и только его безумные глаза бешено вращались, ощупывая пристальным взглядом поверхность океана.
Ветер окреп, и волны становились все тяжелее.
Вдруг птицы, все еще кружившиеся над тем местом, где кит ушел под воду, потянулись одна за другой к вельботу Ахава и стали носиться вокруг него, издавая нетерпеливые и радостные крики. Они видели лучше, чем человек. Ахав перегнулся через борт и стал вглядываться в зеленый мрак бездны. Сначала он разглядел там только белое пятно, размерами не более песца; пятно стремительно росло и приближалось к поверхности, и скоро уже можно было различить два длинных ряда белых сверкающих зубов и хищную скошенную челюсть. Моби Дик всплывал прямо под днищем вельбота, широко разинув пасть, которая зияла в голубоватой тени океана, как мраморный склеп. Широким взмахом кормового весла Ахав отбросил вельбот в сторону, затем, поменявшись местами с Федаллой, встал на носу и, схватив свой гарпун, приказал матросам взяться за весла.
Развернувшись от взмаха кормового весла, вельбот теперь был повернут носом к тому месту, где должен был выплыть Белый Кит. Но тот, точно разгадав намерения Ахава, чуть изменил направление и, всплывая, прошелся своей морщинистой головой прямо по днищу лодки.
Вельбот затрепетал, содрогаясь каждой доской, каждым шпангоутом, когда злобное чудовище, перевернувшись на спину и раскрыв пасть, как нападающая акула, стало втягивать в себя лодку, скрежеща зубами о доски, так что его хищная перекошенная челюсть оказалась над головой Ахава, будто голубоватая перламутровая крыша. Иногда Белый Кит стискивал свои длинные изогнутые зубы и, точно жестокий кот, лениво играющий пойманным мышонком, слегка потряхивал дощатое суденышко. Матросы, толкая друг друга, в панике бросились на корму, где неподвижно стоял Федалла, скрестив на груди руки и без страха глядя перед собой.
Так забавлялся Моби Дик обреченным вельботом, оставаясь при этом совершенно неуязвимым, потому что его белая туша была погружена в воду и недосягаема для китобоев, беспомощно теснившихся в его пасти; команды двух других вельботов, не зная, как помочь гибнущим, с ужасом ожидали страшного исхода этой неравной битвы. И вот тогда разъяренный Ахав, оказавшийся прямо в пасти своего ненавистного врага, голыми руками уперся в голубоватую челюсть у себя над головой, пытаясь разжать смертельные тиски. Но сил у него не хватило, грозный свод над головой надвинулся ниже, раздался треск, борта проломились, обе челюсти сомкнулись и жуткая пасть захлопнулась, перекусив вельбот пополам. Лодка развалилась на две части, и волны отнесли носовую часть от кормовой, вокруг которой плавали матросы, хватаясь за весла и обломки, чтобы удержаться на воде.






