— Видать, и вправду, сэр, он запутался в вашем лине, — закончил свою мысль Стабб. — Мне показалось, что я видел, как его захлестнул линь и потянул за борт, только тогда я подумал, что, может быть, ошибаюсь…
— Мой линь! Мой линь! — повторил Ахав. — И нет Федаллы. Нет его. Нет. Что значит это крохотное словечко, похожее на стук молотка в крышку гроба? А где мой гарпун? Его тоже нет? Ищите его в этой куче щепок. Нет, не нашли? Что же я, глупец, спрашиваю: разве не моя рука метала этот закаленный в крови гарпун? Значит, он торчит в теле Белого Кита! Эй, наверху! Следите зорче, не спускайте с него глаз! Живо оснастить новые вельботы! Собрать весла! Гарпунщики! Где запасные гарпуны? Берите их. Поднять бом-брамсели! Следить за парусами! Эй, на руле! Держи по ветру, если дорожишь своей жизнью! Я десять раз обойду земной шар, если надо будет, прорублюсь сквозь всю нашу планету, но я убью его, убью, убью!
— О господи! — воскликнул Старбек. — Никогда не убить тебе его, старик, никогда! Довольно, молю тебя, довольно! Два дня погони, дважды разбитый вельбот, второй раз вырвана твоя нога — неужто тебе всего этого мало? Неужели мы будем преследовать этого зловредного дьявола до тех пор, пока он всех нас не пустит на дно?
— Послушай меня, Старбек! С тех пор, как в твоих глазах я увидел свой далекий дом, я почувствовал к тебе неодолимую симпатию. Но во всем, что касается Белого Кита, ты должен быть покорен мне, как моя собственная рука, и так же, как она, беспрекословен! Ахав останется Ахавом, имей это в виду! Все, что теперь происходит, — предрешено. В этой истории у каждого из нас — особенная роль, и все мы — слуги судьбы… Встаньте вокруг меня, матросы! Кто перед вами? Старик, обрубок человека, стоящий на одной ноге и опирающийся на сломанную острогу. Но это лишь тело Ахава, а душа его не такова. Она имеет сотни ног, и она неуязвима. Пусть я кажусь вам прогнившей мачтой, которая вот-вот качнется под напором ветра и рухнет в море. Но знайте, что мачта эта стоит непоколебимо, и никакая буря ее не сломит. Верите вы в приметы? Тогда запомните: то, чему суждено утонуть, всплывает трижды, и только после третьего подъема идет на дно. Так будет и с Моби Диком. Два дня мы гонимся за ним, дважды всплывал он перед нами; теперь остался третий раз, третий день, завтрашний день. Убьем мы его, люди?
— Убьем! — было ему ответом.
Матросы разбрелись по палубе. Только Ахав не сдвинулся с места; он бормотал про себя: «Приметы, знаки, предо-стережения! То же самое мне говорил вчера Старбек возле разбитого вельбота. Я обругал его. Как смело и решительно я изгоняю из чужих сердец то, что сидит в моем собственном, как заноза. Федалла! Федалла! Где ты сейчас?.. Ты сам напророчил, что уйдешь впереди меня, но вскоре снова появишься и лишь тогда погибну я.






