ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что-то он напутал…

Прощай, моя мачта. Мы с тобой еще продолжим наш разговор завтра, нет… сегодня вечером, когда белая туша будет лежать у борта.

Он подал знак и соскользнул в своей корзине с голубой высоты вниз, на падубу.

Прозвучала команда, заскрипели блоки, вельботы стали опускаться на воду. Ахав, стоявший на корме своей шлюпки, внезапно обратился к Старбеку:

— В третий раз ты отправляешь меня в рейс.

— Да, сэр.

— Немало судов уходит из гаваней, Старбек, но не все они возвращаются назад.

— Это верно, сэр, такова прискорбная истина.

— Иные умирают в свирепую бурю, другие — в мертвый штиль, а я, Старбек, видно, умру, затянутый злобным водоворотом. Я стар. Дай твою руку, верный друг!

Их руки встретились. Глаза Старбека наполнились слезами.

— О капитан, мой капитан! Благородная душа!.. Остановись! Остановись! Ты видишь мои слезы? Это плачет храбрый человек. Но я прошу тебя…

— Вельбот на воду, живо! — крикнул Ахав, оттолкнув Старбека. — На весла! — и мгновение спустя лодка Ахава уже огибала корму «Пекода».

В иллюминаторе капитанской каюты показалось лицо негритенка.

— Вернись, мой господин, вернись! — кричал Пип. — Там акулы! Акулы!

Но Ахав не услышал его, и лодка помчалась вперед.

Между тем Пип сказал правду. Едва лишь Ахав отошел от «Пекода», как из-под киля корабля поднялось множество акул, и, окружив шлюпку, они принялись злобно хватать весла зубами. Акулы нередко сопровождают китобоев на охоте, как иногда коршуны сопровождают в походе армии, но за весь рейс «Пекода» это были первые акулы, которые напали на шлюпку, причем, пропустив беспрепятственно вельботы Стабба и Фласка, они сосредоточили всю свою хищную злобу только на лодке Ахава.

— Его сердце отлито из стали, — проговорил Старбек, глядя вслед удаляющемуся капитану. — Ни акулы, ни слезы, ни любовь не остановят его. А ведь сегодня третий день охоты— что принесет он? Какое странное спокойствие вдруг овладело мной, — это, наверно, результат столь долгих страхов и сомнений. Будущее видится мне ясно и отчетливо, словно белый скелет на черном небе. А прошлое уже затянуто какой-то дымкой. Мэри, девочка моя, ты осталась в этом далеком прошлом, позади, в бледном сиянии памяти. И ты, мой мальчик, мой голубоглазый сынок, уже не увидишь отца. Как странно отступили от меня все сложные вопросы, мучившие меня еще сегодня утром! Как будто тучи заслонили берег моей жизни. Неужели это конец? У меня подкашиваются ноги, слабеет сердце… Встряхнись, Старбек, ведь ты же мужчина! Действуй, кричи, приказывай! Эй, дозорные! Видите моего малыша на берегу?.. Боже, я, кажется, схожу с ума… Эй, дозорные! Следите за вельботами!.. Опять ястреб? Гоните его прочь! Он рвет… он срывает наш флаг! Он уносит его!.. Унес.