ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, да, я ухмыляюсь тебе в глаза, ухмыляющийся убийца… А вы чего разинули рот, солнце, небо, облака? И не стыдно вам, что такого парня угробит эта зверюга? Вам наплевать! А все-таки я чокнулся бы с вами напоследок, если бы успел сбегать за кружкой. Но, пожалуй, уже не успеть… Отчего ты не спасаешься бегством, Ахав? Я бы на твоем месте скинул башмаки, бушлат и даже брюки и хоть в одних подштанниках спасался бы от этого чертова кита! Правда, в подштанниках умирать холодно. Да, честно говоря, и в штанах-то умирать не жарко. Согреться бы сейчас стаканчиком рома…

Все замерло на палубе «Пекода». Матросы как завороженные глядели на приближающегося кита, который, зловеще потрясая своей яростной головой, гнал впереди себя пенящийся бурун.

Расплата, возмездие, вечная злоба мчались навстречу «Пекоду», и вот тяжелый белый таран с невероятной силойударил в правый борт корабля. И сквозь шум океана, сквозь свист ветра все услышали, как в пробоину хлынула вода.

— Корабль-катафалк! — закричал из своего вельбота Ахав. — Вот он, корабль-катафалк, сколоченный из американского леса!

Нырнув под быстро оседающий корабль, Белый Кит проплыл у него под килем, и тонущее судно задрожало в предсмертной агонии. Потом кит снова вынырнул на поверхность и, оказавшись в нескольких ярдах от полузатопленной лодки Ахава, замер, покачиваясь на волнах.

Ахав стоял в полный рост, по колено в воде, глядя на гибнущий корабль.

— О мой старый корабль! О мои стройные мачты! О мой острый киль! О мой крепкий корпус! О моя звонкая палуба! О мой верный руль! Неужто я лишен даже права погибнуть на своем корабле, как пристало капитану! О жизнь, что дала ты мне, кроме страданий? Вот корабль, который был мне домом — он идет ко дну! Вот океан, который я любил — он несет мне гибель! Вот детище океана, Белый Кит, которого я должен уничтожить — он готов нанести мне последний удар. Но ты не одолеешь меня, Белый Кит! Пусть уничтожен мой корабль, почти уничтожен я сам, а ты цел и невредим, но все равно последний удар нанесу тебе я! Последний удар! Вот такой!

И гарпун Ахава вонзился в белый горб.

Кит рванулся. Линь заскользил в желобе с воспламеняющейся скоростью и вдруг за что-то зацепился. Ахав на-гнулся, чтобы освободить натянутый пеньковый трос, и он освободил его, но стремительно взлетевшая петля об-вилась вокруг шеи капитана и беззвучно унесла его за борт.

В этот момент раздался чей-то крик:

— Корабль! О боже, где наш корабль?

Там, где только что горделиво и величественно колыхался на волнах «Пекод», теперь виднелись лишь едва заметные верхушки трех мачт, и на них, прикованные долгом, страхом или безумием, не покинувшие своих постов неизменные дозорные — Квикег, Тэштиго, Дэггу.