ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного п... Беда Гэри Шмидт Gary D. Schmidt Trouble Публикуется с особого разрешения Clarion Books, торгового наименования издательства Houghton MifflinHarcourt Publishing Company Copyright © 2008 by Gary D. Schmidt © Бабков В., перевод на русский язык, 2014 © ООО «Издательство «Розовый жираф», 2014 Издательство «4-я улица» ®, издание на русском языке, оформление * * * В северной гостиной стояла азиатская лакированная мебель, в девятнадцатом веке привезенная морем из Гонконга и Сингапура. Южную украшала коллекция французских импрессионистов, в том числе две картины Ван Гога и одна, маленькая, – Ренуара. В холле первого этажа хранился целый арсенал кремневых мушкетов времен Войны за независимость, из которых и теперь можно было стрелять, – Смиты одалживали их Историческому обществу Блайтбери-на-море для выставок на Четвертое июля. Целых две полки в библиотеке занимали средневековые молитвенники с красно-золотыми надписями «Аd usum…», такими яркими, словно их только что вывели под бдительным надзором святых, наблюдающих за писцом с обшитых темными панелями стен. Генри с отцом иногда читали эти надписи: «для пользования» в таком-то аббатстве, «для пользования» в таком-то монастыре, «для пользования» в таком-то суде, – а потом смотрели на красно-золотой закат. «Этот дом простоит до конца света», – благоговейно говорил отец Генри. И Генри ему верил. Блайтбери-на-море постепенно вырос вокруг дома Смитов. Теперь все, кто жил в этом городке, работали в других местах. По будням люди в темных костюмах садились в блестящие иностранные машины и отправлялись в деловой центр Бостона – отец Генри ехал в свою солидную и уважаемую бухгалтерскую фирму, – а к ужину возвращались домой, радуясь, что сбе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но скоро Генри почувствовал, что Катадин приветствует их, словно все время чуточку облегчая дорогу. Они на минутку задержались у зарослей голубики – собирать ее было еще рановато, но некоторые ягоды уже посинели, – а примерно через милю остановились еще раз, когда тропа вдруг круто пошла вверх.

– Вот оно, – сказал Генри.

Он шагнул вперед – и так началось восхождение на сам Катадин.

Он старался уехать как можно дальше на север. Но, даже забравшись очень далеко от Блайтбери-на-море и от Мертона, он не мог думать ни о чем, кроме Луизы.

Думая о ней, он поднялся на Катадин. Думая о ней, нашел в скалах небольшую пещерку. Думая о ней, провел там первую ночь – на сосновых ветках, под навязчивое жужжание мух.

Но у нее все будет хорошо. У них у всех жизнь наладится. Генри отвезли в больницу, и его родители с ним рядом. Луиза тоже.

С ней все будет хорошо. И с его собакой все будет хорошо. И даже с Санборном.

Пусть у него нет ничего другого, зато есть хотя бы это.

Он прислонился к боку Катадина и ждал – без всякой надежды, – что принесет ему завтра.

24.

Они поднимались.

Примерно после четверти мили ребра у Генри стали ныть непрерывно. Он шел так, чтобы этого не показывать.

Примерно после полумили в ребрах у Генри начал отдаваться каждый шаг. Он старался ступать по тропе как можно мягче и осторожнее.

Примерно после трех четвертей мили боль, гнездящаяся у Генри в ребрах, начала простреливать все его тело – вверх до самых плеч и вниз до самых лодыжек. Он стал делать короткие передышки, притворяясь, что его интересует необычный рисунок коры на отдельных деревьях.

Когда они добрались до основания Кип-риджа и крутизна подъема возросла, у Генри в боку пульсировала такая боль, что его мутило, а это скрыть трудно – и Санборн наверняка заметил бы его муки, если бы не так радовался каждому минутному облегчению, которое приносил ему интерес Генри к древесной коре.

Они поднимались дальше. Медленно.

Крутые скалы. Гигантские валуны. Железные скобы, вбитые прямо в камень, чтобы сподручнее было взбираться. Луиза шла впереди, то и дело оглядываясь на них. Она даже не запыхалась и не вспотела, а у Генри грудь ходила ходуном, отчего в ребрах саднило еще нещадней, и время от времени он отступал с тропы в сторонку, чтобы отдышаться.

Они вышли из рощи осин и берез у подножия хребта, и их вновь обступили странные, почти что лунные пейзажи. Некоторые огромные валуны выкатились прямо на тропу – должно быть, поколебав при этом саму твердь земную. И колебали они ее, похоже, отнюдь не так уж давно. Бока у них были шершавые, как наждачная бумага, – и не только на вид, но и на ощупь. Тропа вилась между ними и поверх них, а иногда по оставленным ими ложбинам.