ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного п... Беда Гэри Шмидт Gary D. Schmidt Trouble Публикуется с особого разрешения Clarion Books, торгового наименования издательства Houghton MifflinHarcourt Publishing Company Copyright © 2008 by Gary D. Schmidt © Бабков В., перевод на русский язык, 2014 © ООО «Издательство «Розовый жираф», 2014 Издательство «4-я улица» ®, издание на русском языке, оформление * * * В северной гостиной стояла азиатская лакированная мебель, в девятнадцатом веке привезенная морем из Гонконга и Сингапура. Южную украшала коллекция французских импрессионистов, в том числе две картины Ван Гога и одна, маленькая, – Ренуара. В холле первого этажа хранился целый арсенал кремневых мушкетов времен Войны за независимость, из которых и теперь можно было стрелять, – Смиты одалживали их Историческому обществу Блайтбери-на-море для выставок на Четвертое июля. Целых две полки в библиотеке занимали средневековые молитвенники с красно-золотыми надписями «Аd usum…», такими яркими, словно их только что вывели под бдительным надзором святых, наблюдающих за писцом с обшитых темными панелями стен. Генри с отцом иногда читали эти надписи: «для пользования» в таком-то аббатстве, «для пользования» в таком-то монастыре, «для пользования» в таком-то суде, – а потом смотрели на красно-золотой закат. «Этот дом простоит до конца света», – благоговейно говорил отец Генри. И Генри ему верил. Блайтбери-на-море постепенно вырос вокруг дома Смитов. Теперь все, кто жил в этом городке, работали в других местах. По будням люди в темных костюмах садились в блестящие иностранные машины и отправлялись в деловой центр Бостона – отец Генри ехал в свою солидную и уважаемую бухгалтерскую фирму, – а к ужину возвращались домой, радуясь, что сбе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Санборн с Луизой поддернули рюкзаки повыше, и все трое сделали первые медленные шаги вверх, к пику, напрягая каждую мышцу, каждую связку и каждое сухожилие – словом, все то, что удерживает на месте коленные чашечки.

И почти сразу на них налетел еще один порыв ветра, потом еще, а потом оказалось, что это уже не порывы, а целый дождевой фронт – морось, под которой мигом померкли все осколки зеркал, и прибился к камням зеленый дрок, и скалы вокруг потемнели и заблестели; этот темный блеск покатился к вершинам Катадина и захлестнул их, и все это происходило так быстро, что Генри как будто видел набегающую на них пенистую волну. Она окружила их, и на какой-то миг они очутились в одиночестве на последнем островке солнечного света, точно пойманные узким лучом прожектора.

А потом накрыло и их тоже.

Они мгновенно озябли. Стоя в мокром тумане, Генри обнаружил, что даже самая обычная дрожь отзывается в его раненом боку пронизывающей болью. Туман был так густ, что в нем можно было рисовать руками. Ради опыта Генри рыгнул – оказалось, тоже больно, – чтобы посмотреть, какой узор из этого получится.

– Хватит валять дурака, – сказал Санборн. – Дело серьезное. Надо поворачивать обратно.

Генри помахал рукой, разгоняя туман, и посмотрел на Санборна.

– Дорогу покажешь? – спросил он.

Они оглянулись назад. Весь мир сделался серым и промозглым. Они видели тропу, наверное, футов на двадцать от себя, а потом она бесследно растворялась в тумане.

Все окрасилось в новые цвета. Мох с лишайником отливали другим, более ярким и насыщенным оттенком зеленого. Откуда-то вылезли грибы – их покосившиеся шляпки белели, как стариковские лысины. И ягоды вдруг появились там, где их раньше не было и в помине, – ярко-красные и ярко-синие, и на каждой висела удлиняющая ее беспечная капелька.

Генри с Санборном, дрожа, присели на камни. Генри прижал к себе Чернуху, чтобы она не заблудилась в сырой мгле, и чтобы не погналась за крошечным ужиком, юркнувшим под ближний валун, и чтобы об нее греться. Санборн предложил развести костер, но никто не тронулся с места. Откуда взять сухие дрова? Влага конденсировалась в воздухе и капала на землю с унылым и однообразным звуком, будто смывая всякую надежду найти Чэя. А как было холодно!

Луиза прошлась туда-сюда.

– Мы витаем в облаках, – сказала она скорее себе самой, чем кому-то еще.

И Генри подумал: на этот раз Беде даже не понадобилось их искать. Они явились к ней сами. Его удивило, что он ничуть не жалеет о принятом решении. Удивила собственная уверенность в том, что он сейчас там, где должен быть. Но самым удивительным было то, что все это уже не имело никакого отношения к его брату.

Он пришел сюда, потому что был нужен.

Ad usum.