ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает так, что от Беды не защитят ни высокие стены, ни любящие родители. И тогда Беда испытывает тебя на прочность. Книга Гэри Шмидта – это захватывающая история одного увлекательного и опасного п... Беда Гэри Шмидт Gary D. Schmidt Trouble Публикуется с особого разрешения Clarion Books, торгового наименования издательства Houghton MifflinHarcourt Publishing Company Copyright © 2008 by Gary D. Schmidt © Бабков В., перевод на русский язык, 2014 © ООО «Издательство «Розовый жираф», 2014 Издательство «4-я улица» ®, издание на русском языке, оформление * * * В северной гостиной стояла азиатская лакированная мебель, в девятнадцатом веке привезенная морем из Гонконга и Сингапура. Южную украшала коллекция французских импрессионистов, в том числе две картины Ван Гога и одна, маленькая, – Ренуара. В холле первого этажа хранился целый арсенал кремневых мушкетов времен Войны за независимость, из которых и теперь можно было стрелять, – Смиты одалживали их Историческому обществу Блайтбери-на-море для выставок на Четвертое июля. Целых две полки в библиотеке занимали средневековые молитвенники с красно-золотыми надписями «Аd usum…», такими яркими, словно их только что вывели под бдительным надзором святых, наблюдающих за писцом с обшитых темными панелями стен. Генри с отцом иногда читали эти надписи: «для пользования» в таком-то аббатстве, «для пользования» в таком-то монастыре, «для пользования» в таком-то суде, – а потом смотрели на красно-золотой закат. «Этот дом простоит до конца света», – благоговейно говорил отец Генри. И Генри ему верил. Блайтбери-на-море постепенно вырос вокруг дома Смитов. Теперь все, кто жил в этом городке, работали в других местах. По будням люди в темных костюмах садились в блестящие иностранные машины и отправлялись в деловой центр Бостона – отец Генри ехал в свою солидную и уважаемую бухгалтерскую фирму, – а к ужину возвращались домой, радуясь, что сбе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для Генри каждый такой валун означал новый приступ сверлящей боли, и даже Чернуха порой испытывала при их преодолении известные трудности. Однажды она обернулась к Генри, стоя четырьмя ногами на трех разных валунах, и посмотрела на него с укоризной.

Что вызвало у него смех. Из-за которого ему снова обожгло ребра. После чего он опять стал натужно хватать ртом воздух.

А когда Санборн вынул из наружного кармана рюкзака бутерброд с сардинами и майонезом и спросил: «Хочешь половину?», Генри стало еще хуже.

Он отвернулся и посмотрел с горы. Даже с этой не слишком большой высоты казалось, что весь штат Мэн расстелили внизу, точно карту.

Прямо напротив возвышался другой хребет, такой же обрывистый, как тот, на котором они стояли. За ним твердый гранит выстилала мягкая с виду поросль дрока, а дальше какой-то неловкий великан разбил зеркало на тысячу осколков, да и выбросил их, так что теперь они валялись, сверкая на солнце.

И все это было подернуто легчайшей дымкой, которая еле заметно скрадывала и сглаживала все углы и грани.

Генри мог бы простоять здесь еще долго, держась за бок. Они все могли бы простоять здесь еще долго, и не только из-за того, что у Генри болел бок, а Санборн дышал тяжело и с присвистом. Просто такова уж она, красота, и Генри подумал: Франклин должен был это увидеть. А следом подумал: он не верил, что я это когда-нибудь увижу.

Затем он повернулся и посмотрел на следующий участок подъема. У него вырвался вздох. Хрупкая скала впереди выглядела незаконченной, как будто все тот же великан попытался ее обтесать, но, недовольный тем, что у него выходит, бросил свою работу на полдороге.

Очередной спазм в боку.

Генри хотел забрать у Санборна рюкзак, и в первую секунду тот едва не согласился. Однако потом сказал, что в этом нет нужды, – очевидно, соврал, но у Генри не было охоты спорить. Тогда он предложил Луизе взять рюкзак у нее, и она сказала, что в этом нет нужды, – и, очевидно, не соврала.

– Как ты? – спросила она.

Генри поглядел на зеленую поросль дрока. Из-за хребта слева налетел легкий порыв ветра, но громада Катадина под ногами была незыблема.

– Пойдем, – сказал он.

Они тронулись дальше – Чернуха, Луиза, потом Санборн, потом Генри, – и довольно скоро достигли вершины Кип-риджа, где тропа после еще одного огромного валуна выровнялась. Теперь их целью был вздымающийся прямо по курсу – Генри сверился с топографической картой – Южный пик.

Но скоро тропа перестала даже претендовать на то, чтобы считаться ровной. Она почти не претендовала даже на то, чтобы считаться тропой, – это была просто вереница острых разбитых скал с абсолютно не затупившимися краями.