Для Генри каждый такой валун означал новый приступ сверлящей боли, и даже Чернуха порой испытывала при их преодолении известные трудности. Однажды она обернулась к Генри, стоя четырьмя ногами на трех разных валунах, и посмотрела на него с укоризной.
Что вызвало у него смех. Из-за которого ему снова обожгло ребра. После чего он опять стал натужно хватать ртом воздух.
А когда Санборн вынул из наружного кармана рюкзака бутерброд с сардинами и майонезом и спросил: «Хочешь половину?», Генри стало еще хуже.
Он отвернулся и посмотрел с горы. Даже с этой не слишком большой высоты казалось, что весь штат Мэн расстелили внизу, точно карту.
Прямо напротив возвышался другой хребет, такой же обрывистый, как тот, на котором они стояли. За ним твердый гранит выстилала мягкая с виду поросль дрока, а дальше какой-то неловкий великан разбил зеркало на тысячу осколков, да и выбросил их, так что теперь они валялись, сверкая на солнце.
И все это было подернуто легчайшей дымкой, которая еле заметно скрадывала и сглаживала все углы и грани.
Генри мог бы простоять здесь еще долго, держась за бок. Они все могли бы простоять здесь еще долго, и не только из-за того, что у Генри болел бок, а Санборн дышал тяжело и с присвистом. Просто такова уж она, красота, и Генри подумал: Франклин должен был это увидеть. А следом подумал: он не верил, что я это когда-нибудь увижу.
Затем он повернулся и посмотрел на следующий участок подъема. У него вырвался вздох. Хрупкая скала впереди выглядела незаконченной, как будто все тот же великан попытался ее обтесать, но, недовольный тем, что у него выходит, бросил свою работу на полдороге.
Очередной спазм в боку.
Генри хотел забрать у Санборна рюкзак, и в первую секунду тот едва не согласился. Однако потом сказал, что в этом нет нужды, – очевидно, соврал, но у Генри не было охоты спорить. Тогда он предложил Луизе взять рюкзак у нее, и она сказала, что в этом нет нужды, – и, очевидно, не соврала.
– Как ты? – спросила она.
Генри поглядел на зеленую поросль дрока. Из-за хребта слева налетел легкий порыв ветра, но громада Катадина под ногами была незыблема.
– Пойдем, – сказал он.
Они тронулись дальше – Чернуха, Луиза, потом Санборн, потом Генри, – и довольно скоро достигли вершины Кип-риджа, где тропа после еще одного огромного валуна выровнялась. Теперь их целью был вздымающийся прямо по курсу – Генри сверился с топографической картой – Южный пик.
Но скоро тропа перестала даже претендовать на то, чтобы считаться ровной. Она почти не претендовала даже на то, чтобы считаться тропой, – это была просто вереница острых разбитых скал с абсолютно не затупившимися краями.






