ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С 1452 года, с издания 42-строчной библии Гуттенберга, текст и книга составляли единое целое. Опубликовать текст означало напечатать книгу, чтение текста подразумевало чтение книги, а приобрести те... Читалка Поль Фурнель Этот текст написан по принципу секстины — поэтической формы, придуманной в XII веке трубадуром Арнаутом Даниэлем. В ней соблюдается определенное количество строф и чередование рифмованных слов в конце каждой строфы. В конце каждой главы согласно классическому спиральному принципу секстины повторяются одни и те же слова: в данном случае «читать», «крем», «издатель», «ошибка», «я» и «вечер». Строфы секстины имеют заданный объем. В каждой из них количество знаков постепенно уменьшается (тающий снежный ком): в первой строфе 7500 знаков с пробелами, во второй — 6500; и так далее до шестой, в которой 2500 знаков с пробелами. Общее количество знаков — 180 000, включая пробелы. Здание погружено в бумажный кокон тишины. Подобно снегу, книги поглощают звуки. У моего ремесла — свой собственный удушливый запах. В тишине я чувствую его особенно остро. Возвращение к шуму внешнего мира дается мне с трудом. Стучат в дверь? Кто бы это мог быть? Я не узнаю этот стук — легкий, чуть слышный, робкий. Стук тоненькой руки. — Войдите. Она вошла. Я ее раньше не видел. На мгновение меня охватила тоска по тем временам, когда издательство было таким маленьким, что по стуку каблуков в коридоре я узнавал каждую сотрудницу. У девушки приятное лицо. Судя по ее удивленному взгляду, мое собственное выглядит слегка помятым. Должно быть, на щеке отпечатались полосы от пиджачного рукава. — Я вам не помешала? — Как-нибудь переживу, мадемуазель. Вы кто? — Я? Я тут на практике. — В каком отделе? — Понятия не имею. Знаете, на практикантов чего только не наваливают. Приходится везде поспевать. — И вы хотите прибавки? — Да нет, я вообще работаю без зарплаты. Мне показалось, что она слегка рас

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Скрещивать пальцы, конечно, не возбраняется — главное, не складывать руки. С выходом книги работа не заканчивается — в каком-то смысле она только начинается. Как только роман будет напечатан, Валентине предстоит рассказать о нем журналистам, торговым представителям, владельцам книжных магазинов, своим приятелям и френдам из «Фейсбука». Ей придется то ввязываться в драку, то пускать в ход лесть. Если она будет хорошо работать, а ее писательница продолжит печь роман за романом, то лет через десять на нее обратят внимание, о ней заговорят в газетах, на радио и в блогах. У автора образуется круг постоянных читателей, которые будут ожидать появления каждой новой книги. Единственный неизвестный член этого уравнения — размер ее виртуальной семьи. Есть авторы, вокруг которых сложилась небольшая, зато верная семья. Есть другие — у этих семья огромная, но отличающаяся непостоянством: сегодня есть, а завтра нет. Наконец, есть авторы, сумевшие обзавестись многочисленной семьей и с тех пор вынужденные безотлучно хлопотать на кухне: попробуй прокормить такую ораву…

Не прерывая речи, я поднимаюсь со стула. Достаю складной нож и штопором открываю для гостей бутылку пик-сен-лу. Я выбрал это вино потому, что оно еще не достигло своей финальной стадии. Пик-сен-лу бывает средненьким, бывает безумно дорогим (цена не всегда соответствует качеству), но чаще — впитавшим много солнца и со временем обретающим свои неповторимые черты. Это вино для начинающего дегустатора. Мальчишеское вино. И вдруг я замираю на месте: они хором интересуются, нет ли у меня пива. А пива у меня нет. Полагаю, они рискнут попробовать вина, но, боюсь, без всякого удовольствия.

Валентина, по моим прикидкам, успела с ними переговорить, и, не дожидаясь пока опустеет мой бокал, я перехожу к делу:

— Итак?

— Итак, — отвечает Кевин, — мы уже освободили полки от кучи бумажного хлама: телефонных справочников, железнодорожных расписаний, «Универсальной энциклопедии», модных каталогов «Редут»… Скоро доберемся до газетных подшивок. Все переведем в цифру.

— Не слушайте его. Знаете, как мы между собой зовем Кевина? «До основанья, а затем…» Ему лишь бы чего-нибудь снести! Лично мне все эти справочники до лампочки. Вот игры — дело другое. Это перспективно. Уже сейчас попадаются интересные, а если над ними поработать, будут не хуже книг…

— Давайте-ка по порядку. Что бы вам самим хотелось читать?

— Лично я, — начинает Валентина, — была бы не против, если бы каждое утро мне на айфон приходил симпатичный стишок, потом рассказик для чтения в метро, с цветными иллюстрациями, как в комиксах: крупным планом физиономия предателя, прекрасная блондинка, которую нужно спасать, ну и плюс немного музыки. Днем я пользуюсь айпадом и ноутбуком.