Ее рыжие вьющиеся локоны, собранные на затылке в некое подобие снопа, вздымаются, как змеи на голове Медузы, и взглядом карих глаз, которые сейчас кажутся черными, она уже готова обратить Менье в камень.
— Вы не должны позволять ему так себя вести! Это ваше издательство, это наше издательство, и мы должны его остановить! Сегодня утром он отказался подписать договор с этой девочкой, он послал к черту Бальмера, потому что тот хотел оставить за собой права на электронное издание, и нанял в отдел распространения еще двух обормотов. Куда мы катимся?
— Успокойтесь, Сабина. Иначе мадам Мартен, привыкшая к тишине, выставит нас за дверь. Мы спокойно обсудим все наши проблемы за обедом. Я заказал паштет из свиных голов и ската с каперсами.
— У меня даже аппетит пропал.
— Какая жалость.
— Ну ладно. Салат с утиной грудкой и андулет.
— Вот, уже лучше.
Мадам Мартен приносит бруйи. Ставит бутылку на стол, откупоривает, наливает вино в бокалы и присаживается к столу.
— В кои-то веки вы решили дать себе поблажку! За все тридцать лет, что я сюда хожу, вы в первый раз сидите!
— Это не поблажка. Моя работа окончена. Я пришла вам сказать, что продала заведение. Ухожу на покой.
— Сейчас, — вмешивается Сабина, — я попробую угадать, кто его купил. Прада? Стефан Келиан? Уэстон? Кензо?
— Нет, здесь по-прежнему будет ресторан.
Она поворачивается, берет с соседнего столика чистый бокал и наливает себе немного бруйи.
— Какая-нибудь бутербродная? Деревенская ветчина на натуральном хлебе с листиком салата?
— Нет, его купили китайцы, чтобы превратить в ресторан японской кухни.
— Значит, суши. Писк моды.
— И вы это допустили? После гор бланкета, Гималаев свиного паштета и кафедральных соборов кровяной колбасы с картофельным пюре вы приговариваете нас к комочкам сладкого риса, обернутым тонким до прозрачности ломтиком лососины! Разумеется, по бешеным ценам?
— Зато вы, месье Дюбуа, наконец сядете на диету.
— Во всяком случае, моциона мне не избежать. Далеко придется топать, чтобы добраться до приличной харчевни… Вам известно, что я очень любил у вас бывать?
— Мне кажется, я это заметила. Я буду скучать без вас и ваших авторов. Они забавные.
— Далеко не все. Вы уедете из Парижа?
— Пока не знаю. Переезжать в деревню побаиваюсь, оставаться в городе не хочу.
— Чувствую, вы легко сделаете выбор.
Она поднимается и бодрым шагом идет за закусками.
— Что-то не так? — спрашивает Сабина. — Вы как-то побледнели.
— Ничего страшного, обычный предобеденный инфаркт.
— Выпейте глоточек.
Сабина знает не обо всем, что происходит в издательстве, но о многом догадывается не хуже ясновидящей. Из множества имеющихся в ее распоряжении элементов она способна воссоздать цельную картину. На меня она злится. Не понимает, что я затеваю, а потому теряется.






