ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Они управляют миром с начала времен, втягивая человечество в бесконечные войны. Они едины лишь в одном — жажде власти и могущества. В древности им поклонялись как богам. Их кровь священна и проклят... Киндрэт. Кровные братья Пролог 12 сентября 1977 года… Город купался в дожде вторые сутки. Капли тихо шелестели по разбитому асфальту и робко стучались в крышу синего «бентли». Окно машины было опущено. Со стороны водителя горел красный огонек сигареты, и слышалось тихое пение радио. Автомобиль стоял в переулке практически скрытый от глаз прохожих густым покрывалом позднего вечера и дождя. Впрочем, какие прохожие при такой погоде, в таком месте, в подобное время? Прогулки после захода солнца в районе, где нет даже фонарей, зато в больших количествах бродит всякая шваль, чреваты потерей не только кошелька, но и здоровья. Правда, любители легких деньжат сегодняшней ночью не торопились на работу и пока сидели в своих берлогах. Неподалеку от машины темнели мусорные ящики. Один оказался перевернут, а его содержимое разбросано по асфальту. «Колоритное зрелище. — Мужчина, сидящий за рулем, пренебрежительно стряхнул пепел на мокрую дорогу. — Отлично вписывается в окружающий пейзаж и концепцию нового молодежного движения. Как их там? Панки? Помойка — как раз место для подобного направления человеческой культуры». Вольфгер Владислав считал, что чем дальше, тем сильнее люди сходят с ума. Придумывают что-то новое. Стараются жить так, чтобы хоть на время забыться, ощутить свободу от всего, мешающего существовать. От законов, общества, правил, политики, морали, мнения окружающих. Силятся отринуть, взлететь над грязью, а если не получается — самим стать мусором. Быть против всего, пытаясь тем самым почувствовать терпкий вкус жизни, лишь для того, чтобы рано или поздно все равно умереть. Так было раньше, и так будет всегда. Неумолимый закон. Смерть приходит за всеми. Водитель улыбнулся.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Комната, — повторил ученик колдуна и уточнил: — Могила, ты хочешь сказать?

В глазах Нолы мелькнуло нечто очень напоминающее сочувствие.

— Ты можешь остаться здесь в покое и тишине, среди цветов. — Она взглянула через плечо на прекрасный сад. — Со мной. А можешь пойти туда, куда, я так чувствую, ты рвешься. Но обратной дороги уже не будет.

— Почему? — спросил Вивиан, хотя и не особо желал бесконечно сидеть в иллюзорном идеальном мире без воспоминаний, без желаний и без цели.

— Потому что не умрешь, — ответила она неожиданно жестко. — В тебе должна быть хотя бы частица жизни, чтобы ты смог удержать барьер между этим миром и миром живых. Ты должен закрыть его самим собой. — Та, что скрывалась за внешностью Нолы, подошла к нему вплотную, в ее черных глазах блеснуло тусклое серебро. — Ты навсегда останешься в пространстве кадаверциан — живым щитом, барьером, который не пропустит его в реальный мир. Ты не сможешь вернуться к своему учителю, иначе прорыв разойдется опять. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — ответил Вивиан, глядя на пышные розы, усыпанные росой.

— Ты уверен, что готов вечность скитаться по миру кадаверциан? Стать чем-то вроде бетайласа?

— Ничего, там есть где побродить, — улыбнулся он в ответ на беспокойство Нолы. — Мне всегда нравился тот мир. Это единственное место, где мне было хорошо после обращения. А теперь я снова могу быть самим собой… Как мне выйти отсюда?

Она несколько секунд смотрела на Вивиана, и он снова почувствовал, что погружается в ее взгляд, в котором, казалось, сконцентрировались вся любовь и милосердие мира. Потом вздохнула, отвернулась и указала на арку, взметнувшуюся среди цветов.

— Спасибо, — сказал кадаверциан.

Нола отрицательно покачала головой, прося не благодарить.

Он в последний раз взглянул на Аду, жалея, что не может подойти к ней, и пошел к выходу.

— Не торопись, — мягко сказала ему вслед Нола. — Здесь нет времени.

Но Вивиан уже шагнул в арку…

Он снова оказался стоящим в центре бешено крутящегося дыма. За серой пеленой виднелись очертания деревьев. Цветущие яблони чередовались с высокими кипарисами. Кадаверциан поднял руки и коснулся ладонями бешено вскипающих клубов дыма. На этот раз он не испытывал боли, а они вдруг замедлились, вытягиваясь спиралью, закрутились в воронку смерча… Узкий ее конец уперся в круг выжженной земли, а широкий раструб устремился вверх, в небо. Именно через него бесконечным потоком утекал этот мир, направляясь в реальность.

Знаки нужной формулы поплыли у Вивиана перед глазами, и он произнес их мысленно, все глубже погружая ладони в серый дым. Зеленый огонь взметнулся по воронке, и кадаверциану показалось, что с той стороны он слышит ответный отзвук магии Кристофа.