По городу носились самые дикие слухи, проникли они и в особняк Плугастель через слуг. Говорили об ужасной битве за дворец, которая закончится бессмысленной резнёй тех, кого безвольный монарх бросил на произвол судьбы, отдав себя и свою семью под защиту Законодательного собрания. Ступив на путь, указанный ему плохими советчиками, он плыл по течению и, как только возникла необходимость оказать сопротивление, отдал приказ сдаться, оставив тех, кто стоял за него до конца, на милость разъярённой толпы.
Вот так разворачивались события в Тюильри, а в это время две женщины в особняке Плугастель всё ещё ждали возвращения Ругана, теперь уже не особенно на это надеясь. А Руган всё не возвращался. Отцу дело не показалось таким простым, как сыну, и он не без оснований боялся прибегнуть к подобному обману.
Руган-старший вместе с сыном пошёл к господину де Керкадью, чтобы сообщить, что случилось, и честно рассказал о предложении сына, принять которое не решался.
Господин де Керкадью попытался тронуть его мольбами и даже попробовал подкупить, но всё было бесполезно.
— Сударь, если всё раскроется — а это неизбежно, — меня повесят. Кроме того, хотя я очень хочу сделать для вас всё, что в моих силах, это будет нарушением долга. Вы не должны просить меня, сударь.
— Как вы полагаете, что может случиться? — спросил потерявший голову господин де Керкадью.
— Война, — ответил Руган, который, как видите, был хорошо осведомлён. — Война между народом и двором. Я в отчаянии, что предупредил вас слишком поздно. Но в конце концов, я думаю, что вам нечего волноваться. С женщинами не станут воевать.
Господин де Керкадью ухватился за это соображение и, когда мэр с сыном ушли, попытался успокоиться. Однако в глубине души он сомневался, памятуя о поездках господина де Плугастеля. Что, если революционеры столь же хорошо осведомлены на этот счёт? Скорее всего, так оно и есть. Жёны политических преступников, как известно, в былые времена страдали за грехи своих мужей. При народном восстании всё возможно, и Алина будет в опасности вместе с госпожой де Плугастель.
Поздно ночью, когда господин де Керкадью уныло сидел в библиотеке с погасшей трубкой, в которой искал утешения, раздался сильный стук в дверь.
Старый сенешаль Гаврийяка, открывший дверь, увидел на пороге стройного молодого человека в тёмно-оливковом рединготе, доходившем ему до икр. На нём были панталоны из оленьей кожи и сапоги, на боку — шпага. Он был опоясан трёхцветным шарфом, на шляпе красовалась трёхцветная кокарда, придававшая ему зловеще-официальный вид в глазах старого слуги феодализма, полностью разделявшего опасения господина.
— Что вам угодно, сударь? — спросил он почтительно, но не без опаски.






