Если я могу быть ещё чем-нибудь вам полезен, вам стоит лишь приказать, пока я здесь.
— Но разве, Андре… разве Руган не сказал тебе, что там есть и другие…
— Он упомянул госпожу де Плугастель и её слугу.
— Тогда почему же?.. — Господин де Керкадью остановился и вопросительно взглянул на Андре-Луи. Тот с очень серьёзным видом покачал головой.
— Это невозможно, — ответил он. Господин де Керкадью даже рот открыл от изумления.
— Невозможно? — переспросил он. — Но почему?
— Сударь, то, что я делаю для Алины, не вынуждает меня идти на сделку с совестью — правда, ради Алины я бы пошёл против совести. Но госпожа де Плугастель — совсем другое дело. Ни Алина, ни её родные не замешаны в контрреволюционном заговоре, который является истинным источником катастрофы, угрожающей нам. С чистой совестью я могу помочь ей уехать из Парижа. Но госпожа де Плугастель — жена графа де Плугастеля, о котором всем известно, что он — агент, осуществляющий связь между двором и эмигрантами.
— Тут нет её вины, — в ужасе воскликнул господин де Керкадью.
— Согласен. Но её в любой момент могут вызвать, чтобы установить, принимает ли она участие в интригах мужа. Известно, что сегодня она была в Париже. Если завтра её начнут разыскивать и откроется, что она уехала, начнётся расследование. Обнаружится, что я нарушил свой долг и воспользовался своими полномочиями для личных целей. Надеюсь, сударь, вы понимаете, что на такой риск не идут ради постороннего человека.
— Постороннего? — с упрёком переспросил сеньор.
— Да, постороннего для меня.
— Но для меня она не посторонняя, Андре. Она моя кузина и друг, которым я дорожу. Ах, Боже мой, то, что ты сказал, доказывает, что её необходимо срочно увезти из Парижа. Её нужно спасти, Андре, — любой ценой! У неё гораздо более опасное положение, чем у Алины!
Он стоял — проситель перед своим крестником, непохожий на сурового человека, приветствовавшего Андре-Луи, когда тот вошёл. Лицо господина де Керкадью было бледным, руки дрожали, на лбу выступили капли пота.
— Крёстный, я бы сделал всё, что можно, но это не в моих силах. Спасти её — значит погубить Алину и вас, а также и меня.
— Мы должны рискнуть.
— Конечно, у вас есть право говорить за себя.
— О, и за тебя, поверь мне, Андре! — Он приблизился к молодому человеку. — Андре, умоляю тебя поверить на слово и получить пропуск для госпожи де Плугастель.
Андре взглянул на него, заинтригованный.
— Это странно. Я сохранил благодарную память о том, что она заинтересовалась мной на несколько дней, когда я был ребёнком, а также проявила ко мне интерес недавно в Париже, когда пыталась обратить меня в то, что считает истинной политической верой. Но я не стану рисковать за неё своей шеей или вами с Алиной…
— Ах! Но послушай, Андре…
— Это моё последнее слово, сударь.






