ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С тех пор как исчезла его дочь Элизабет, благородный владелец поместья «Тринадцать ветров» Гийом Тремэн не находит себе места. Ей всего шестнадцать, она впервые полюбила и, поддавшись чувству, последо... Изгнанник Жюльетта Бенцони Часть первая Охота Лето 1803 года Глава I Зима рыцаря Господня Гроза, ворча, удалялась. Она была короткой, сильной, но благотворной: воздух снова посвежел. Это была одна из тех летних гроз, которые встречают с благодарностью, когда иссохшая земля не видела ни капельки воды уже много дней, когда солнце нещадно печет и все вокруг как будто молит о дожде. Укрывшийся вместе с конем под навесом скалы Гийом Тремэн даже сожалел о том, что ливень оказался таким коротким. Он был просто необходим для роста трав на пастбищах! Но, посмотрев на меняющееся небо, он подумал о том, что гроза может вскоре вернуться. В этот момент грозовое облако, должно быть, огибало маяк в Экуве, который вместе с горой Лез-Авалуар считается одной из вершин Нормандии. Гийому показалось, что раскаты грома следуют за ним по пятам... В этом случае ему следовало поторопиться, чтобы попытаться добраться до Монтрувра. Насколько он знал, до замка было уже недалеко... Черный жеребец Гийома упирался: он не хотел продолжать путь. Сахиб любил ветер, но ненавидел гром и чувствовал его неминуемое возвращение. Тремэн сделал несколько шагов, ведя его под уздцы и пытаясь сориентироваться. густой дубовый лес, словно плащ, покрывал высокий холм и спускался до ворот Алансона. Он напоминал подводный пейзаж, играя бесконечными переливами зеленого цвета с разнообразными оттенками синевы. В тишине, которая, казалось, не нарушается целыми веками, было что-то магическое. Гийом с радостью бы задержался в этом удивительном месте, но приближался вечер. Ему следовало прибыть в замок до наступления темноты... Когда Гийом вернулся на тропу, с которой ему пришлось свернуть, чтобы укрыться от дождя, он на м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он, наверное, раз десять перечитал короткое письмо, которое принес конь, в одиночестве вернувшийся в конюшню, и только тогда поверил, что он не стал жертвой кошмарного ночного сновидения. Почерк был твердым, содержание не допускало двойного толкования: «Я вновь обрела того, кого более не надеялась увидеть. Он увозит меня с собой, и я хочу следовать за ним. Простите меня все те, кого я люблю! Это лучший выход...»

Загадочный текст для любого, но только не для него. По дьявольскому стечению обстоятельств, секрет которого известен только судьбе, юный король, для которого бальи де Сен-Совер когда-то попросил убежища в доме «Тринадцать ветров», на несколько недель перед его отъездом в Голландию, появился у берегов Котантена в том самом месте, где они простились с Элизабет. Увидев в этой встрече знак судьбы, оба, должно быть, отнеслись к ней как к дару небес. Особенно Элизабет, разумеется. Ее сердце было не из тех, кто забывает. Любовь вернулась к ней в тот момент, когда она по своей воле оторвалась от родного очага и пыталась определить свое будущее. Она металась между холодным уединением монастыря и слишком спокойной заводью брака, которая ее более не соблазняла...

Гийом тогда встал на колени перед Розой де Варанвиль, которая в отчаянии винила себя за то, что не сумела присмотреть за девочкой, пытавшейся найти у нее убежище.

— Лишь я один во всем виновен, Роза. Только меня нужно винить. Мне ни в коем случае нельзя было позволять Элизабет уезжать из дома и тем более разрешать Лорне там оставаться... Все, что случилось, — это моя ошибка. Из-за одной сумасшедшей ночи, единственной, я потерял вас, которую люблю. Теперь я теряю мою дочь и, возможно, моих сыновей. Ни Артур, ни Адам не могут простить мне отъезда Элизабет. Они оба едва со мной разговаривают, и в каждом их взгляде читается упрек... Как они отреагируют, когда узнают о том, что случилось? Я проклят, Роза, проклят! Я только причиняю боль дорогим мне людям...

Гийом заплакал, и его рыдания напоминали крики боли. Чтобы утешить его, молодая женщина заставила замолчать свою собственную печаль, и говорила с ним тихо и мягко, позволяя горькой нежности уступить место той любви, которую она к нему испытывала. На мгновение она обняла его, прикоснувшись шелковистыми губами ко лбу, к волосам. И от этих объятий Гийом почувствовал, что оживает...

Память об этом мгновении, тем более сладостном и драгоценном, что Гийом потерял надежду вновь пережить нечто подобное, он хранил в самой глубине своего сердца. Прикосновения Розы стали его талисманом против отчаяния, и в самые мрачные моменты его поисков он вызывал эти воспоминания в памяти, и к нему возвращались силы снова сражаться. Он понял, что, прижавшись к сердцу Розы, он сможет выдержать самые страшные испытания...