ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С тех пор как исчезла его дочь Элизабет, благородный владелец поместья «Тринадцать ветров» Гийом Тремэн не находит себе места. Ей всего шестнадцать, она впервые полюбила и, поддавшись чувству, последо... Изгнанник Жюльетта Бенцони Часть первая Охота Лето 1803 года Глава I Зима рыцаря Господня Гроза, ворча, удалялась. Она была короткой, сильной, но благотворной: воздух снова посвежел. Это была одна из тех летних гроз, которые встречают с благодарностью, когда иссохшая земля не видела ни капельки воды уже много дней, когда солнце нещадно печет и все вокруг как будто молит о дожде. Укрывшийся вместе с конем под навесом скалы Гийом Тремэн даже сожалел о том, что ливень оказался таким коротким. Он был просто необходим для роста трав на пастбищах! Но, посмотрев на меняющееся небо, он подумал о том, что гроза может вскоре вернуться. В этот момент грозовое облако, должно быть, огибало маяк в Экуве, который вместе с горой Лез-Авалуар считается одной из вершин Нормандии. Гийому показалось, что раскаты грома следуют за ним по пятам... В этом случае ему следовало поторопиться, чтобы попытаться добраться до Монтрувра. Насколько он знал, до замка было уже недалеко... Черный жеребец Гийома упирался: он не хотел продолжать путь. Сахиб любил ветер, но ненавидел гром и чувствовал его неминуемое возвращение. Тремэн сделал несколько шагов, ведя его под уздцы и пытаясь сориентироваться. густой дубовый лес, словно плащ, покрывал высокий холм и спускался до ворот Алансона. Он напоминал подводный пейзаж, играя бесконечными переливами зеленого цвета с разнообразными оттенками синевы. В тишине, которая, казалось, не нарушается целыми веками, было что-то магическое. Гийом с радостью бы задержался в этом удивительном месте, но приближался вечер. Ему следовало прибыть в замок до наступления темноты... Когда Гийом вернулся на тропу, с которой ему пришлось свернуть, чтобы укрыться от дождя, он на м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зимой его огонь мог бы украсить помещение, но летом, с почерневшей подставкой для дров и не вычищенным пеплом, камин выглядел очень печально. Такова была комната, в которой Гийому предстояло провести ночь. Была здесь еще и ширма из потрепанного дама, прикрывавшая туалетные принадлежности.

Оставшись один и ожидая воды, чтобы хоть как-то освежиться, Тремэн подошел к одному из окон с переплетом из мелких квадратов, во многих из которых стекло заменили промасленной бумагой. Оставшиеся стекла явно давно не мыли. Шпингалет на первом окне никак не хотел открываться, а Гийом не осмелился применить больше силы из страха, что окно вывалится целиком. Второе окно открылось без труда, и Тремэн смог вдохнуть свежий воздух и аромат мокрого леса.

Небо было покрыто черными тучами, и на улице стало совсем темно, хотя было еще не поздно. Дождь продолжался, и время от времени сверкала молния, заливая привратницкую своим мертвенным светом. Когда молния сверкнула снова, он заметил Маркоса, который бежал через двор к привратницкой. Он быстро вышел из нее вместе с Морелем, и они вскоре вернулись вместе. Гость решил, что бальи потребовалось переговорить со своим интендантом, и он потерял интерес к происходящему. Впрочем, спустя несколько минут юный грек уже входил в его комнату. Он осторожно нес фаянсовый кувшин, наполненный водой.

Закончив свой туалет, Гийом посмотрел на часы и, не зная, чем заняться, растянулся на кровати в ожидании новой встречи с хозяином дома. Постель оказалась жесткой, словно камень, и крайне неудобной, но это все же пошло Гийому на пользу. От этой проклятой сырости его поврежденная нога ныла все сильнее!

Тремэн уже сожалел о том, что приехал в Монтрувр. Он увидел здесь лишь нищету человека, которого так любил и уважал. И эту нищету бальи де Сен-Соверу было мучительно выставлять напоказ, особенно перед ним, чье богатство было ему хорошо известно. Но с другой стороны, было бы глупостью отказаться даже от малейшего шанса напасть на след, каким бы незначительным он ни был. И потом, после бегства Элизабет он не мог более выносить «Тринадцать ветров». Ему нужно было двигаться, искать, действовать, даже рискуя получить ранение или погибнуть. Непроницаемая темнота, поглотившая его возлюбленное дитя, сводила его с ума...

Как забыть тот весенний день, такой мягкий и сияющий, когда все рухнуло в пучину тревоги? Его вызвали в Варанвиль пугающе короткой запиской. Розу он нашел в слезах. Тремэн никогда не видел ее плачущей! Своих дочерей она отправила на кухню вместе с Мари Гоэль. Белина, гувернантка Элизабет, истово молилась. А сам замок, всегда такой веселый и приветливый, погрузился в тишину большого несчастья.

Известие о бегстве дочери оглушило Гийома.