Где он?
— Кто?
— Неужели вы обяжете меня произнести имя человека, хотя вы уже наверняка догадались, о ком идет речь? — сурово спросил Гийом. — Я говорю о том мальчике, за которого я готов умереть и которого я принял под моим кровом...
Ответ прозвучал резко, словно удар хлыстом:
— Не путайте роли! Это он пожелал оказать честь нашему дому своим присутствием, которым вы и ваши потомки могли бы гордиться. Он всегда был хозяином!
Гийом встал так стремительно, что тяжелый стул опрокинулся.
— Не до такой степени! — воскликнул он, давая волю своей ярости, смешанной с тревогой, которая обуревала его столько дней. — Не до такой степени, чтобы принимать себя за версальского султана и воскрешать их нравы! Не до такой степени, чтобы...
— Тише, прошу вас! — приказал бальи. — Столь опасные слова не должны будить эхо. Даже в одиночестве! Особенно в одиночестве! Они могут далеко завести. Чего вы хотите от меня?
— Я вам уже сказал: узнать, где он находится сейчас.
Диалог прервало появление Феодосии, вошедшей с подносом, на котором стояли запотевший кувшин и оловянные кубки. Она разлила по кубкам белую пенистую жидкость, вопросительно посмотрела на бальи и снова вышла, медлительная и молчаливая, будто тень. Гийом не удержался от замечания:
— Удивительное создание в глуши наших нормандских лесов! Да и мальчик, который привел меня в дом, вызывает не меньшее удивление. Но я нескромен, прошу меня простить...
— Мне не за что вас прощать! В этом нет никакого секрета. Маркос — сын Феодосии. Она спасла мне жизнь, а так как при этом она потеряла все, что имела, я предложил ей приют под единственным кровом, который остался у меня на земле. Ей и ее ребенку как будто нравится здесь, несмотря на сырость... Но вернемся к вашему вопросу. Почему вы полагаете, что я могу вам на него ответить?
Тремэн поставил пустой кубок Сидр, восхитительно свежий и ароматный, немного смягчил его мрачное настроение.
— Мне это кажется очевидным! Не вы ли вели его, были его защитником и наставником? Если кто и может навести меня на след, то только вы.
Бальи де Сен-Совер резко подался назад, а его серые глаза загорелись гневом.
— След? Какое слово для принца! Кем он стал для вас? Обычной дичью?
— Обыкновенным вором! И тем хуже, хотя я вас шокирую. Он забрал мою дочь, вы понимаете? Похитил мою дочь с пляжа! Того самого, где вы с ним садились на корабль. Такова его признательность за гостеприимство, пережитую опасность и пролитую кровь.
Ледяные доспехи, в которые, казалось, облачился бальи при появлении Тремэна, исчезли благодаря подлинному изумлению.
— Вашу дочь? Вы говорите об Элизабет?
— У меня никогда не было другой дочери. Она гостила у госпожи де Варанвиль и каждое утро совершала прогулку верхом. Однажды ее лошадь вернулась одна, но вот с этим.






