ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольки... СОБОР Jacek Dukaj. Katedra. 1999. Перевод с польского — Владимир Марченко. 2010. Во имя Отца и Сына, и Духа Святого, Аминь! Измираиды уже на расстоянии вытянутой руки, семьдесят дней от перилевий [1] , буря через сто двенадцать часов. «Розмарин» уже практически выровнял вектор скорости по их вектору, виден Собор, он на моем потолке, изображение в реальном времени. Закрываю и открываю глаза, и он спадает на меня хищной птицей, худая шея, широко раскинутые крылья башен, костистые когти, скелет корпуса. Я уже принял двойную порцию ступака, голова лопается в невесомости. Пытался читать Фере, но терял суть уже через пару-тройку предложений. Куртуазные беседы с Миртоном. Это чартер, и на нем летим только я и доктор Вазойфемгус, который практически не выходит из заслепа; так что лечу сам. Веду диалоги с «Розмарином», когда сную по его внутренностям, искусственный день, искусственная ночь. У «собеседника» весьма симпатичный интерфейс. Временами, в часы тренировок в силовом блоке, одурманенный выделениями в кровь, я чуть ли не забываю, что это всего лишь программа. У нее имеются собственные приоритеты. Следит, чтобы я не чувствовал себя одиноким, вот и втягивает меня в беседы на темы, о которых считает, будто те меня интересуют. — То есть, отец считает, что это не был святой, и никаких чудес места не имело? — неожиданно спрашивает она. — Я еще не определил собственное мнение, — отвечаю. — Оох, наверняка имеете, отец, — смеется «Розмарин». — А ты как считаешь? — отбиваю я мячик. Мгновением молчания «Розмарин» дает понять, что размышляет. — Я думаю, — начинает она, что если в тот момент он был недееспособным, то это было безумие из любви. Если бы Бог вообще позволял непосредственно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет механизма преобразования энергии, нет какого-либо обобщенного источника питания, это никак не реагирует на каком-либо уровне. И никак не соответствует Машине.

— Хоан постулировал активную резьбу пространства-времени, — буркнул я. — Энергетические затраты должны были стать действительно громадными, но, в связи с этим, данный феномен может быть чем-то иным.

— Что? — Телесфер пожал плечами. — Вне всякого сомнения, это манипулирует гравитацией. Помимо же этого, не зная самого механизма — а ведь мы не имеем о нем ни малейшего понятия, наши пресс-атташе могут говорить все, что угодно, но по-настоящему, ни одна из компаний, которая вложила здесь средства в надежде на этот святой Грааль физики, не продвинулась вперед ни на шаг — следовательно, как я и говорю, не зная механизма, мы даже не можем спекулировать о необходимых для включения в такие манипуляции силах. Предполагаемый Хоаном корректирующий вектор никогда не был таким уж большим, как всем кажется; было бы достаточным умело манипулировать контрольными параметрами системы. Нужны постоянные и длительные приложения подобных, но относительно слабых сил, разве что только вовремя и надлежащим образом нацеленных.

— Действительно, любопытно, — согласился я, поглядывая то на глыбы Черной Ваты, то на рассчитанную на зрелищный эффект имитацию ее молекулярной структуры.

— Дальше. — Телесфер поднялся, прошел мимо нескольких витрин и указал сигарой крупную диораму, представляющую геологическое сечение Измираиды с названием Колос (как следовало из подсвеченной подписи). — Поглядите на вот это, отец. Вот, ага, именно этот слой.

— Хммм?

— Проследим анализ… Ага. И вот такое распределение.

— Гамма-излучение?

— Правильно. — Телесфер склонил голову. — Розворский, самый центр разброса.

— И как давно?

— Это сложно оценить. Здесь невозможно опереться на планетарную геологию и на датировку по временной шкале эпох или солярной шкале.

— Изотопы?

— К сожалению, это дает большой и весьма размытый разброс, ведь мы датируем посредством перевода аналогий, а эта штука просто летит сквозь пустоту. От ста до двенадцати миллионов лет.

— Хо-хо, действительно. Известные взорвавшиеся нейтронные звезды в сфере с диаметром девяноста миллионов световых лет?

Matching

!

— А чем мы накормим живокрист? — осклабился фиолетовый эльф. — Диаметр Млечного Пути составляет сто тысяч световых лет. Несколько сотен миллиардов звезд. Благодарю покорно!

— Хммм. И вы обнаружили этот след на всех Измираидах?

— Вот именно, что нет, отче. Только на четырех самых крупных и на Свистке.

— А Черную Вату? Какая тут связь?

— Черная Вата имеется повсюду; тут больше, там меньше.

— Интерполяция траектории системы.

— С Вектором Хоана…? — рассмеялся Телесфер. — Как?

— Ну… так.