ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольки... СОБОР Jacek Dukaj. Katedra. 1999. Перевод с польского — Владимир Марченко. 2010. Во имя Отца и Сына, и Духа Святого, Аминь! Измираиды уже на расстоянии вытянутой руки, семьдесят дней от перилевий [1] , буря через сто двенадцать часов. «Розмарин» уже практически выровнял вектор скорости по их вектору, виден Собор, он на моем потолке, изображение в реальном времени. Закрываю и открываю глаза, и он спадает на меня хищной птицей, худая шея, широко раскинутые крылья башен, костистые когти, скелет корпуса. Я уже принял двойную порцию ступака, голова лопается в невесомости. Пытался читать Фере, но терял суть уже через пару-тройку предложений. Куртуазные беседы с Миртоном. Это чартер, и на нем летим только я и доктор Вазойфемгус, который практически не выходит из заслепа; так что лечу сам. Веду диалоги с «Розмарином», когда сную по его внутренностям, искусственный день, искусственная ночь. У «собеседника» весьма симпатичный интерфейс. Временами, в часы тренировок в силовом блоке, одурманенный выделениями в кровь, я чуть ли не забываю, что это всего лишь программа. У нее имеются собственные приоритеты. Следит, чтобы я не чувствовал себя одиноким, вот и втягивает меня в беседы на темы, о которых считает, будто те меня интересуют. — То есть, отец считает, что это не был святой, и никаких чудес места не имело? — неожиданно спрашивает она. — Я еще не определил собственное мнение, — отвечаю. — Оох, наверняка имеете, отец, — смеется «Розмарин». — А ты как считаешь? — отбиваю я мячик. Мгновением молчания «Розмарин» дает понять, что размышляет. — Я думаю, — начинает она, что если в тот момент он был недееспособным, то это было безумие из любви. Если бы Бог вообще позволял непосредственно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впоследствии опишу.

Первая ночь на Роге. Измираиды все ближе к Мадлен, логический живокрист Астрономического Центра все еще растет (эргодичность

[4]

системы крайне высокая).

Гостиница Хонцля стоит пустая, весь этот псевдо-город выглядит опустевшим. Никакой роскоши, весь этот купол вырос на прикладном живокристе военных биосфер, степень освещенности не меняется, независимо от времени биоцикла. Я проснулся часа в два ночи, из окон лился молочный свет, белая кожа в нем принимала слегка трупный оттенок. Я поднялся, рванул раму (мебель исключительно дурацкая, даже с дверью не поговорить). Дно прикрытого куполом кратера спускалось вниз до круга с фонтаном, передо мной расстилался вид на все круги преисподней безмолвия. Недвижность и беззвучие. Я проснулся в кошмаре кита.

Но вот снова заснуть я уже не мог, так что, в конце концов, решился на «ночную» прогулку. Натянул только шорты и свитер. Вестибюль внизу был пуст, от Хонцля ни следа. Я вышел на улицу со стерильно белым дорожным покрытием. Нужно потренироваться ходить. Направляясь к фонтану (его шум был слышен уже со второго круга) по растянутой спирали, я обошел кратер раза полтора. Я проходил мимо закрытых на четыре засова магазинов с предметами религиозного культа; заросший по флангам медицинский центр; залитые яркой зеленью перепрограммированных растений жилые виллы для ученых, которые, в большинстве своем, уже покинули Измираиды (корпорации минимизировали затраты, тратя на топливо самые малые из возможных суммы, а период экономичных окон давно закончился). Пару раз я падал. Подобная почти-невесомость все-таки мучительна, мышцы немеют, в голове крутится.

В конце концов, я присел на резном обрамлении фонтана. Водяная пыль охлаждала вспотевшую кожу. Кровь шумела в ушах, и я не услышал, как она подошла, как коснулась моего плеча. Я вздрогнул, и именно это вздрагивание подняло меня на ноги.

Поначалу мне показалось, что она беременная, поскольку на шее у нее не было вокализатора, а на ее задней части — томпака, но тут же заметил прикрепленный к предплечью динамик и логотип CFC Co. на обширной футболке.

— Пьер Лавон? — спросил мозговик.

— Да. С кем имею честь?

— Ангии Телесфер,

inutero

[5]

Магдалины Кляйнерт. Может, присядем?

В связи с чем, я вновь присел на краешке фонтана. Кляйнерт присела рядом.

— Ну, не то, чтобы он здесь так много весил, — улыбнулась Магдалина, — но предпочитает, чтобы я не напрягала мышц.

— Еще скажи, тиранит тебя, — фыркнул Телесфер. Кляйнерт только махнула рукой.

— Вы ожидали моего прилета? — спросил я.

— Да, — признал мозговик. — Ну конечно же. Мне вспомнились слова Миртона про аллюзии местных представителей фирм.

— Если Измираиды настолько важны для вас, — заметил я, — значительно легче вы бы и сами могли все это организовать.