ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга вовсе не продолжение романа «Ослиная Шура», хотя главная героиня здесь – дочь Ослиной Шуры. Её, как и маму, зовут Александрой. Девочка при помощи своего друга познаёт перемещение во време... Последыш Александр Васильевич Холин Глава 1 Кто сказал, что осень – пышное природы увяданье? Чепуха. Не увяданье и не кончина – просто иная форма жизни. Как в человеке присутствует тысяча ипостасей, так и в природе не бывает дня без ночи, ясного весеннего солнышка без штормового предупреждения. Ладно бы, ежели только предупреждения, а то обычно сваливается на голову нечто такое, от чего бывает ни вздохнуть, ни охнуть. Человек, бедненький, никак не может смириться с тем, что он вовсе не царь и не пуп земли, а всего лишь крошечный осколок Природы. Причем, не лучшее её произведение. Царем удобно себя величать для удовлетворенья мелкого утробного тщеславия и для того, чтобы безнаказанно гадить в чужом саду. А что? – кто против царя-батюшки?! Навряд ли найдётся охотник с царём повоевать. Вот только сама Природа иногда на тропу войны выходит. И мстит разбуянившемуся человеку-недорослю неожиданными землетрясениями, бурями, невесть откуда взявшимися тайфунами, смерчами и торнадо начиная со страны Восходящего Солнца и кончая сумеречной Америкой. Словно собака отряхивается Земля после купания, стараясь сбросить с себя множество поселившихся на её шкуре мелких кусачих блох. Что тут делать? Октябрьские листья нехотя срывались с веток, но, почувствовав волю и сказочное очарование Сокольников, принимались танцевать на невидимых сполохах воздуха, увёртываясь от Шурочкиной ладошки, и только изредка цепляясь за копну её чудных коротких волос, которые разлохматились на улице и стали похожи на пепельно-чёрную щетину дикобраза. Меж расшалившимися осенними листьями ярко высвечивались солнечные лучики, создавая волшебную световую паутину, окружавшую девочку солнечным шариком своих забот и соч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это существует по сей день и будет существовать до скончания веков, но от последней битвы их пока уберегает третья сила…

Две стороны одной медали, две ипостаси мирской жизни, два камня преткновения, два враждующих могущества… и третье – буферное, принимающее всё на себя и, по сути, не дающее разрушиться этому миру.

«Два камня преткновения, равно опасных, вечно будут представать перед вами. Один попрал бы священные права каждого человека. Это – злоупотребление властью, возложенной на вас Богом; другой, обрёкший бы вас на погибель, – неблагоразумие… Оба они рождены от одной матери, оба обязаны своим существованием гордыне и тщеславию.

Человеческая слабость вскармливает их; они слепы, ведомые своей матерью. С её помощью два этих монстра заражают своим зловонным дыханием даже сердца Божьих избранников. Горе тому, кто злоупотребляет дарами небес в угоду своим страстям. Рука Всемогущая, подчинившая человеку стихии, надломит его, словно тростинку. Вечность мучений едва ли искупит его злодеяние. И адские духи будут насмехаться над слезами того, чей грозный глас столь часто приводил их в трепет в лоне огненных глубин».

[1]

Эти строчки из написанного когда-то в древние времена мистиком, раздвинувшим грани истории, графом Сен-Жерменом врезались в память Шурочки, и сами превратились в камень преткновения. Если везде во всём и всегда видеть только опасность, то стоит ли существовать ради выживания в трудных условиях? Или выжить для того, чтобы подчиниться страстям? Но «рука Всемогущая… надломит…» А Всевышний никогда не наказывает своих сынов, как вещают и стараются это доказать людям древние мудрецы. Или они всё же ошибаются?

Саша стряхнула с головы неизвестно почему запутавшийся в волосах кленовый лист, ведь заблудиться в короткой девичьей причёске довольно трудно, тем более не совсем маленькому, покрасневшему от стыда, опавшему с клёна листочку. Просто отпадшему, видимо, очень понравились чёрные девичьи лохмы с модным милированием, потому как красно-жёлтое на блондинисто-чёрном хорошо смотрится. А выглядеть благородным красавцем даже на склоне жизни никому не помешает. Собственно, почему «склон жизни»? Кто сказал, что – пышное природы увяданье? Ну вот, воображение без конца возвращается к исходным темам – sor lemahela haschar

[2]

– как любили утверждать древние евреи.

Шура давно знала, что ей не очень-то идет укороченная прическа, однако всегда упрямо постригалась, чуть ли не «под мальчика», наивно полагая, что чем неприглядней она станет выглядеть, тем меньше будут приставать сверстники, у большинства из которых на уме кроме электроники, нотиков, компьютерных игр и победы НТР за душой ничего нет. А о девчонках и говорить не приходится.