ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть основана на реальных событиях, дающих возможность читателю определённой возрастной категории вновь погрузиться в своё советское детство и постперестроечную юность. Произведение вызывает приятн... Жила-была девочка Виктория Трелина © Виктория Трелина, 2015 © Василий Дмитриевич Безгинов, фотографии, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Я обращаюсь к вам, девчонки и мальчишки, получившие паспорт в девяностых. Я знаю – нас очень много. Давайте вместе посмотрим картинки нашего с вами общего детства. Только ни на диске, ни в интернете. Все-таки это относительно старая плёнка. В то время была другая культура и техника: пластинки, кассеты, диафильмы и, конечно, книги. Книга, которую вы держите в руках, послужит вам той машиной времени, в которую все мы когда-то верили Если Вы узнаете себя на этих страницах. … А, в общем-то, по-другому и не может быть. Виктория Трелина В деревне у меня есть кошка, кролики и качели. Качели сделал дедушка, которому шестьдесят лет, и бабушке тоже столько же, потому что они родились в один год. Я это много раз слышала – они всегда со мной разговаривают обо всём, и всё, что я прошу, повторяют много раз. А мама почти всё время молчит, а «повторять всё по сто раз» тем более не любит. Сколько, на самом деле лет, маме, я не знаю, она никогда не говорила про это. Мне даже кажется, что она сама забыла. Помнит только, что она «младшая сестра дяди Васи». Значит, когда-то ей тоже будет тридцать лет. Наверное, это почти триста, потому что очень похоже звучит. Дядя Вася – мне дядя, а Нинке – папа. Когда я бываю в деревне, он приезжает из города вместе с моей мамой на выходные. Нинку с собой берет очень редко, потому что она ещё маленькая, и плохо переносит транспорт. Я уже большая и транспорт переношу хорошо. Мы с дядей Васей играем в паровозик и подъёмный кран – он катает меня на плечах и качает на ноге. А ещё он привозит мн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас огромный шиферный сарай с бочками, лестницами и люками никому не нужен. В нём поселились голуби. Наши пацаны с воздушками – самодельными ружьями из велосипедных насосов, ходят в кормоцех – охотится на бедных птичек. Мы с Нинкой и Королёвой сидим на трубах возле здания, слушая устрашающие хлопки.

– Давайте зайдём, посмотрим, – предлагаю я.

Мне давно хочется пролезть в щель между шиферинами, и посмотреть изнутри на этот огромный сарай-завод.

– Да ну, на фиг, – устало отзывается Королёва.

– Нет, ты что? Я боюсь, – Нинка привычно округляет глаза.

Я люблю Нинку за откровенность, она никогда, как Королёва, не станет изображать безразличие, за которым на, самом деле, скрывается робость.

В кормоцех заходить страшно. Мало того, что можно получить под глаз пластилиновым шариком из воздушки (Швецова уже ходила в школу с фингалом – Виталик неверно прицелился), так ещё атмосфера заброшенного завода, с отзывающимся эхом криком голубей, навевает мысли о привидениях и призраках.

Там внутри сейчас Рустам с Димкиным Серёгой палят, как дети. Мальчишки вообще странные, вроде взрослые уже, по дискотекам ходят, а детские забавы никак оставить не могут. Что там говорить, даже Виталиков отец – бородатый дядька, как-то полдня бегал по кормоцеху с самодельным ружьём.

– А давайте над пацанами приколемся, – предлагает Королёва.

«Приколемся» – это словечко из её лексикона.

– Как? – я отзываюсь неохотно. Маринкины приколы мне не нравятся. Сейчас она предложит признаться кому-то из мальчишек в любви, пригласить на свидание, или что-нибудь в этом роде.

– Они подойдут, а мы молчать будем, и ни на что не реагировать.

Молчать, это, пожалуйста, я и так в обществе парней чаще молчу. Нинка тоже поддерживает идею. Я чувствую, что сестра с большим удовольствием поиграла бы сейчас в пупсики, а ради меня она сидит здесь, возле страшного здания, на ржавых трубах.

Рустам с Серёжкой выходят минут через пятнадцать на балкончик, соединяющий здание с двумя огромными серыми бочками, в которых раньше, видимо, хранилось зерно.

– Ну что вы, женщины? – кричит Серёжка и прыгает к нам на трубы.

Мы все молчим, с отсутствующим видом.

– А они глухие, – не смешно шутит Рустам.

– Эй, девушки, – Серёга трясёт нас с Королёвой за плечи, Нинка прячется за круглую железку.

– Ну, пусть молчат, – сдаётся Рустам, – мы домой пойдём.

– Никуда мы не пойдём, – улыбается его товарищ, – сейчас они заговорят, как миленькие.

Серёжка хватает сидящую Королёву за плечи и наклоняет назад. Маринке угрожает опасность упасть на асфальт, ударившись спиной, но она, молча, поддаётся Серёгиным рукам. Эти самые руки ползут под Маринкину футболку. Подруга пищит и вырывается, но не произносит ни слова.