Сейчас огромный шиферный сарай с бочками, лестницами и люками никому не нужен. В нём поселились голуби. Наши пацаны с воздушками – самодельными ружьями из велосипедных насосов, ходят в кормоцех – охотится на бедных птичек. Мы с Нинкой и Королёвой сидим на трубах возле здания, слушая устрашающие хлопки.
– Давайте зайдём, посмотрим, – предлагаю я.
Мне давно хочется пролезть в щель между шиферинами, и посмотреть изнутри на этот огромный сарай-завод.
– Да ну, на фиг, – устало отзывается Королёва.
– Нет, ты что? Я боюсь, – Нинка привычно округляет глаза.
Я люблю Нинку за откровенность, она никогда, как Королёва, не станет изображать безразличие, за которым на, самом деле, скрывается робость.
В кормоцех заходить страшно. Мало того, что можно получить под глаз пластилиновым шариком из воздушки (Швецова уже ходила в школу с фингалом – Виталик неверно прицелился), так ещё атмосфера заброшенного завода, с отзывающимся эхом криком голубей, навевает мысли о привидениях и призраках.
Там внутри сейчас Рустам с Димкиным Серёгой палят, как дети. Мальчишки вообще странные, вроде взрослые уже, по дискотекам ходят, а детские забавы никак оставить не могут. Что там говорить, даже Виталиков отец – бородатый дядька, как-то полдня бегал по кормоцеху с самодельным ружьём.
– А давайте над пацанами приколемся, – предлагает Королёва.
«Приколемся» – это словечко из её лексикона.
– Как? – я отзываюсь неохотно. Маринкины приколы мне не нравятся. Сейчас она предложит признаться кому-то из мальчишек в любви, пригласить на свидание, или что-нибудь в этом роде.
– Они подойдут, а мы молчать будем, и ни на что не реагировать.
Молчать, это, пожалуйста, я и так в обществе парней чаще молчу. Нинка тоже поддерживает идею. Я чувствую, что сестра с большим удовольствием поиграла бы сейчас в пупсики, а ради меня она сидит здесь, возле страшного здания, на ржавых трубах.
Рустам с Серёжкой выходят минут через пятнадцать на балкончик, соединяющий здание с двумя огромными серыми бочками, в которых раньше, видимо, хранилось зерно.
– Ну что вы, женщины? – кричит Серёжка и прыгает к нам на трубы.
Мы все молчим, с отсутствующим видом.
– А они глухие, – не смешно шутит Рустам.
– Эй, девушки, – Серёга трясёт нас с Королёвой за плечи, Нинка прячется за круглую железку.
– Ну, пусть молчат, – сдаётся Рустам, – мы домой пойдём.
– Никуда мы не пойдём, – улыбается его товарищ, – сейчас они заговорят, как миленькие.
Серёжка хватает сидящую Королёву за плечи и наклоняет назад. Маринке угрожает опасность упасть на асфальт, ударившись спиной, но она, молча, поддаётся Серёгиным рукам. Эти самые руки ползут под Маринкину футболку. Подруга пищит и вырывается, но не произносит ни слова.






