ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть основана на реальных событиях, дающих возможность читателю определённой возрастной категории вновь погрузиться в своё советское детство и постперестроечную юность. Произведение вызывает приятн... Жила-была девочка Виктория Трелина © Виктория Трелина, 2015 © Василий Дмитриевич Безгинов, фотографии, 2015 Создано в интеллектуальной издательской системе Я обращаюсь к вам, девчонки и мальчишки, получившие паспорт в девяностых. Я знаю – нас очень много. Давайте вместе посмотрим картинки нашего с вами общего детства. Только ни на диске, ни в интернете. Все-таки это относительно старая плёнка. В то время была другая культура и техника: пластинки, кассеты, диафильмы и, конечно, книги. Книга, которую вы держите в руках, послужит вам той машиной времени, в которую все мы когда-то верили Если Вы узнаете себя на этих страницах. … А, в общем-то, по-другому и не может быть. Виктория Трелина В деревне у меня есть кошка, кролики и качели. Качели сделал дедушка, которому шестьдесят лет, и бабушке тоже столько же, потому что они родились в один год. Я это много раз слышала – они всегда со мной разговаривают обо всём, и всё, что я прошу, повторяют много раз. А мама почти всё время молчит, а «повторять всё по сто раз» тем более не любит. Сколько, на самом деле лет, маме, я не знаю, она никогда не говорила про это. Мне даже кажется, что она сама забыла. Помнит только, что она «младшая сестра дяди Васи». Значит, когда-то ей тоже будет тридцать лет. Наверное, это почти триста, потому что очень похоже звучит. Дядя Вася – мне дядя, а Нинке – папа. Когда я бываю в деревне, он приезжает из города вместе с моей мамой на выходные. Нинку с собой берет очень редко, потому что она ещё маленькая, и плохо переносит транспорт. Я уже большая и транспорт переношу хорошо. Мы с дядей Васей играем в паровозик и подъёмный кран – он катает меня на плечах и качает на ноге. А ещё он привозит мн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да ещё как любил! Вот ведь, как бывает… Наигралась и забросила, а же я почти поверила, что Бондариха тоже любит Серёжку. Для меня Чернов – полубог, а для Ольги – глупый влюблённый мальчишка. Интересно, на кого она его променяла? Что теперь будет? Как он переживёт эту потерю? Ведь его любовь была самой, что ни есть, настоящей. Кого теперь полюбит Серёжка? И полюбит ли после такого удара? О. Б. была такой привычной. Я даже не ревновала его к ней, надеялась, что эти длительные отношения постепенно перейдут в привычку, и медленно сойдут на «нет». А они оборвались так резко и болезненно. Я знаю, что болезненно. Рубить по живому всегда больно. Вряд ли Чернов сразу оправится. Теперь он перестанет шутить и прикалываться в школе. Вряд ли в ближайшее время он захочет каких-то отношений. Ведь любовь не выгонишь из сердца в одночасье. Нет, я не желала такой судьбы своему любимому человеку…

Всё рушится, всё меняется. Мы так быстро взрослеем, кажется, ещё вчера Королёвская Анька с Ольгой и Оксанкой прятались от нас с Маринкой в шалаше, который они сделали сами в нижнем саду. А сейчас, Анька уже беременная, Оксанка вышла замуж и развелась, уложившись в два месяца, теперь вот Ольга бросает Серёжку ради построения семьи. Я не успела вовремя добиться его любви, а теперь уже поздно. На следующий год он, вместе с Чистяковым, будут поступать в какой-то колледж. Это уже точно решено. Мишкина мать разговаривала с Натальей об этом. За три оставшихся месяца Чернов не сможет забыть О. Б. и впустить в своё сердце новую любовь, тем более ко мне. Ведь меня он знает с девятилетнего возраста, мы с ним четыре года – соседи по парте. Трудно полюбить человека, к которому привык, как к мебели в доме.

Тяжело переживать крушение надежд, тяжело осознавать, что любимый человек никогда не станет твоим. Чернов так и не подарил мне моих первых цветов, не с ним танцевала я первый танец, не он первый раз поцеловал меня в нецелованные губы. Трудно чувствовать, как уходит счастье. Нелегко понимать, что заканчивается детство.

Как странно устроен человек – судьба избавила меня от соперницы, а мне хочется плакать. Свои замужеством О. Б. сожгла все мосты. В том числе и мои мосты, ведущие к сердцу Серёжки…

Мне больно. Но ему, наверное, в сотни раз больнее.

«Я люблю тебя Серёжа», – пишу я на листочке в клетку.

Но ты никогда уже не узнаешь об этом… Никогда.

Как много мальчиков хороших…

Мы с Нинкой при полном параде, с губами, накрашенными одной помадой, сидим на летней кухне и вслушиваемся в тишину. Сегодня в первый раз мы выйдем на настоящую «улицу».

– Кажется, свистнули, – вздрагивает сестра.

Я приоткрываю дверь: на улице темно и жутковато тихо, только стрекочет ночной сверчок, да яркими звёздами смотрит вселенная.

– Нет.