– Кто? – Макс смеётся, и уже приготовился слушать новую прикольную байку.
Оказалось, заходил к Белому Карась – бывший Королёвский ухажёр. Он живёт на углу между магазином и школой, поэтому Иваниха – бабка Белого сказала внуку, что к нему пришёл Юра-угловой. Боюсь, что теперь Карасю долго придётся носить это прозвище.
А когда Игорь у костра опалил брови с ресницами, и вообще заработал ожог второй степени, его жалели все, кроме Белого.
– Жжёный, – определил он, встречая друга, ковыляющего с медпункта.
– Копчёный, – тут же подхватил Макс,
– Заговорённый, – заржал Дэн.
Игорю ничего не оставалось, как поддаться всеобщему веселью, и уже в этот же день он был на улице, напрочь забыв о своих волдырях на щеке.
В тот день мы играли в «колечко», и Королёва целовалась с копчёным Игорем, ни капли не брезгуя его ожогами.
Мне выпало целоваться с Максом, в общем-то, я была не против, но Макс завёл меня за яблоню и, смачно простонав оттуда на публику, повёл обратно. Я расстроилась. Неужели никого из парней совсем не тянет ко мне. Моя Нинка уходила за деревья с Дэном. Вышла оттуда смущённая, и именно в тот вечер влюбилась в него.
Так хочется, чтобы пацаны были вежливыми, чтобы уважали нас, чтобы не издевались, чтобы не бегали к Тихоновым и к Плотавцам. Я бы встречалась, например, с Максом, Нинка – с Дэном. Сидели бы на скамейке, тихонько болтали и обнимались.
Но нет же, сейчас вот Белый снова «чмырит» Маринку-лошадку, так и говорит:
– Фу, лошадь, у тебя изо рта воняет, зачмырю.
Маринка Улина никогда не психует и не уходит, она старается парировать все приколы, тренируя своё остроумие. Зря, по-моему. Куда ей до Белого.
– Это у меня паста такая, – честно объясняет она.
Взрыв хохота.
– Белый, отвали от неё, – Королёва сама задирается – привыкла, что мальчишки ею восхищаются.
Но эти ведь не такие.
– А ты лучше лицо попроще сделай, глядишь – люди потянуться, – бросает ей Белый и отворачивается ко всем спиной.
– Ты куда? – смеётся Дэн.
– А я тут сейчас буду втихаря что-то кушать.
Снова дикий смех.
Хотя, что такого сказал сейчас главарь шайки – ничего ведь смешного.
Стелятся все перед ним, да и только.
– Надоело мне что-то у вас, – начинает выделываться и Макс, – сколько уже времени?
– А сейчас бабка-кукушка выглянет – скажет, – лениво отзывается Белый.
Теперь смеюсь и я. Действительно, Королёвская бабка Зина каждые полчаса выглядывает из хаты, словно кукушка из часов:
– Марина-а, половина двенадцатого, – протяжно кричит она.
Королёва злится:
– Знаю я, ба. Иди, спи.
Но через некоторое время бабулина голова снова высовывается из дверного проёма:
– Марина-а, начало первого.
И как я раньше не замечала этой схожести бабки Зининых выглядываний с настенными часами. Всё-таки Белый такой остроумный. Просто кладезь юмора.






