Когда терпеть больше не осталось сил, выгнулась навстречу Данилу и взмолилась.
— Я хочу тебя!
Он медлил.
— Пожалуйста…
Данил вошел в меня одним толчком. Резко и глубоко. Я закричала.
Не от боли.
От удовольствия, что пронзило от кончиков волос и до пят.
Он освободил мне руки, и я смогла опереться ими об ствол дерева, немного меняя позу. Данил сжал мою грудь и продолжил толчки на грани ярости.
— Я хочу видеть твое лицо… — попросила я.
Данил прервался лишь на миг. Он толкнул меня на землю, не заботясь о том, что причиняет боль. Небольшая грубость, граничащая со звериной дикостью, еще больше заводила меня.
«Нечто» просилось наружу.
Он навалился сверху, я крепко обвила ногами его талию и подалась вперед. Восхождение на вершину неги продолжилось.
Напряжение внизу живота нарастало. Метафорическая «пружина» сжималась, сжималась, сжималась. От непостижимого ранее удовольствия, мне казалось, что я умру. Именно здесь и именно так.
Утону в пучине страсти.
— Так лучше? — улыбнулся Данил, сжимая мои плечи.
— Да…
В его глазах плясали черти. Я улыбнулась в ответ и потянулась к губам Данила, выпрашивая поцелуй, но он увернулся, облизывая мою шею.
Наслаждение достигло апогея.
— О, Боже-е-е! — выгнулась я, когда «пружина» внутри меня лопнула и разогнулась.
— Не совсем, — хрипло возразил Данил, не прекращая движения.
Он прошелся языком вокруг кадыка, оставляя ласковые поцелуи, что горели на моей коже, двинулся немного левее и… укусил.
От ужаса я распахнула глаза! Острой болью перехватило дыхание.
Данил продолжал кусать шею и не переставал ритмично двигаться внутри меня. Казалось, что я сплю. Глупый ужасный кошмар. Но боль, которую я испытывала настойчиво твердила про обратное. Не сплю.
— Давно надо было это сделать, — он на миг поднял голову и обнажил окровавленные зубы, улыбаясь. — Больше не могу медлить. Хочу.
Кровь стекала по его подбородку. Серые глаза горели неистовым голодом и жаждой.
Почти теряя сознание, я отчаянно попыталась зажать кровоточащую рану ладонью, но Данил лишь улыбнулся и раздвинул мои пальцы, слизывая кровь.
Его глаза блеснули фиолетовым светом.
— Поздно, — уверил Данил меня, делая резкий толчок, и тут же запрокинул голову, сотрясаясь в удовольствии.
— Что… за… — слова потерялись, утопая в мерзостном булькающем звуке.
Трава щекотала ноги и ласково перешептывалась. В небе, словно одна огромная неведомая птица, летала стая стрижей. Они то, закручивались вверх черной спиралью, то разлетались в стороны, точно сотни камушков. Это было завораживающее зрелище.
Гонимая ощущением полета, что дарили стрижи, я старалась вторить их путешествию здесь, посреди поля, на краю поселка.
— Марта, доченька! Смотри под ноги, не упади! — кричала мама.
Я знала, что она следовала позади меня, не отставая, но и не перегоняя.






