ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что бы вы сделали ради того, чтобы выжить?Марта Туманова, обычная студентка, и представить не могла, во что обернется уикенд на природе, куда пригласили одногруппники. Остров забытых душ, оказавший... Жажда Татия Суботина Предисловие Я больше не знаю, кто я. Это сложно. Особенно у порога смерти. Искусав губы, боли все равно не чувствую. Кровь рваными струйками стекает по подбородку. Я собираю ее грязными пальцами. Потом слизываю шершавым языком, на котором оседает пыль. Она хрустит под зубами. Соль заполняет рот до краев. Раньше я думала, что кровь противная, а однажды она стала для меня сладкой. Теперь же я уверена — она соль. Соль, которая является вкусом жизни. Соль — медленная смерть. Нет. Не так. Соль — верная смерть. Я в этом убедилась. Наверное, я больше просто не способна этого сделать. Чувствовать. Почему? Это вопрос начал меня мучить три тысячи пятьдесят два вдоха назад. Ответ где-то внутри. Я знаю это. Только вот никак не могу отыскать нужный файл. Возможно, все случилось, когда я только согласилась на это путешествие. А может, немногим позже. Когда впервые попробовала чужую жизнь и меня вырвало. Нет. Может тогда, когда позволила ЭТОМУ поселиться внутри? Я не знаю правильный ответ. И это пугает. Это единственное, что меня пугает. Ведь я все решила. И не жалею, что поступила именно так. Наверное, это станет моим последним и единственно верным решением. Только вот я больше не знаю, кто я… Сто три тысячи шестьсот восемьдесят минут я не касалась человека. Пальцы ноют. Скучают по ощущению тепла и структуре чужой кожи. Я никогда не думала, что буду настолько сильно изнемогать, лишенная возможности дотронуться хоть до кого-нибудь. Я перепробовала пальцами каждый сантиметр земляной утробы, где нахожусь. Порода рыхлая, уродливая, грубая и крошится от любого касания. Мой дом — яма. Глубиной в несколько десятков метров. А шириной в половину моего роста. Не могу позвол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда терпеть больше не осталось сил, выгнулась навстречу Данилу и взмолилась.

— Я хочу тебя!

Он медлил.

— Пожалуйста…

Данил вошел в меня одним толчком. Резко и глубоко. Я закричала.

Не от боли.

От удовольствия, что пронзило от кончиков волос и до пят.

Он освободил мне руки, и я смогла опереться ими об ствол дерева, немного меняя позу. Данил сжал мою грудь и продолжил толчки на грани ярости.

— Я хочу видеть твое лицо… — попросила я.

Данил прервался лишь на миг. Он толкнул меня на землю, не заботясь о том, что причиняет боль. Небольшая грубость, граничащая со звериной дикостью, еще больше заводила меня.

«Нечто» просилось наружу.

Он навалился сверху, я крепко обвила ногами его талию и подалась вперед. Восхождение на вершину неги продолжилось.

Напряжение внизу живота нарастало. Метафорическая «пружина» сжималась, сжималась, сжималась. От непостижимого ранее удовольствия, мне казалось, что я умру. Именно здесь и именно так.

Утону в пучине страсти.

— Так лучше? — улыбнулся Данил, сжимая мои плечи.

— Да…

В его глазах плясали черти. Я улыбнулась в ответ и потянулась к губам Данила, выпрашивая поцелуй, но он увернулся, облизывая мою шею.

Наслаждение достигло апогея.

— О, Боже-е-е! — выгнулась я, когда «пружина» внутри меня лопнула и разогнулась.

— Не совсем, — хрипло возразил Данил, не прекращая движения.

Он прошелся языком вокруг кадыка, оставляя ласковые поцелуи, что горели на моей коже, двинулся немного левее и… укусил.

От ужаса я распахнула глаза! Острой болью перехватило дыхание.

Данил продолжал кусать шею и не переставал ритмично двигаться внутри меня. Казалось, что я сплю. Глупый ужасный кошмар. Но боль, которую я испытывала настойчиво твердила про обратное. Не сплю.

— Давно надо было это сделать, — он на миг поднял голову и обнажил окровавленные зубы, улыбаясь. — Больше не могу медлить. Хочу.

Кровь стекала по его подбородку. Серые глаза горели неистовым голодом и жаждой.

Почти теряя сознание, я отчаянно попыталась зажать кровоточащую рану ладонью, но Данил лишь улыбнулся и раздвинул мои пальцы, слизывая кровь.

Его глаза блеснули фиолетовым светом.

— Поздно, — уверил Данил меня, делая резкий толчок, и тут же запрокинул голову, сотрясаясь в удовольствии.

— Что… за… — слова потерялись, утопая в мерзостном булькающем звуке.

Трава щекотала ноги и ласково перешептывалась. В небе, словно одна огромная неведомая птица, летала стая стрижей. Они то, закручивались вверх черной спиралью, то разлетались в стороны, точно сотни камушков. Это было завораживающее зрелище.

Гонимая ощущением полета, что дарили стрижи, я старалась вторить их путешествию здесь, посреди поля, на краю поселка.

— Марта, доченька! Смотри под ноги, не упади! — кричала мама.

Я знала, что она следовала позади меня, не отставая, но и не перегоняя.