ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но без Дженоба, регулировавшего их счета, они пошли на дно быстрее, чем можно было бы ожидать.

Никогда не понимал, почему она до сих пор остается к ним привязанной — после их нелюбви и предательства, но в данном случае это мне только на руку. Должен признать, меня удивило хамство ее отца и брата. Я не думал, что они осмелятся перечить мне так быстро, всего через пару часов после приготовлений к смерти.

Но главное, что Диана увидела во мне спасение для своей семьи — еще один шаг, приблизивший меня к ней.

* * *

Диана не умеет выбирать подруг. Да и возможно ли это в принципе?

Женщины, имя вам — коварство. Не буду скрывать, я предполагал нечто подобное, но их наглость растет с каждым днем, одна из них выследила меня в офисе. Жалкая дура, женщины узнают от меня одно только горе. Так было всегда.

И только с Дианой будет иначе.

Диана ревнует, как же чудесно она ревнует! Глаза блестят, руки трогательно сжимаются в кулачки… И снова я рад, что не спешу. Как бы иначе я так ясно увидел, что небезразличен ей? Ее ревность — наслаждение! Хоть это всего лишь малая толика того, что когда-то пережил я сам.

Какая же она наивная, если думает, что после стольких месяцев поиска и стольких лет желания я променяю ее на кого-то другого.

* * *

Мне кажется, что я искал ее всю жизнь. Что все прожитые века я ждал одну ее. Что наконец-то нашел недостающую часть самого себя. Она останется со мной — я подарю ей вечность.

* * *

Этого события я боюсь давно. Сейчас один в пустой комнате, прислушиваясь ко времени, я спрашиваю себя: что же будет дальше? Не поломаю ли я свое зарождающееся счастье? Как отреагирует Диана, увидев наши развлечения?

Как же неприятно — чувствовать неуверенность и страх. Как омерзительно! Уж слишком по — человечески.

* * *

Когда я увидел ее в алом, сиявшую улыбкой для меня, то понял: на самом деле мне наплевать на разрешение. Даже вопреки их воле я все равно оставлю ее рядом с собой навечно.

Но разве кто-то из людей за предыдущие века был больше, чем она, достоин этой чести?

Как она себя держала! Как королева, рожденная сверкать перед толпой. И даже ее сердце не выдало волнения.

А наши танцы вызвали не страх — восторг! Я попытался взглянуть ее глазами на невинную игру и ярко вспомнил собственное упоение на первом из балов.

Сильнее всего меня тревожила охота. Мне хотелось оградить ее от этой части моей жизни. Я даже подобрал жертв похуже, чтобы хоть как-то оправдаться перед ней… почти не веря в глубине души в успех моей затеи. И я был прав, ей было тяжко это видеть. Но — вольно или невольно — она вдруг стала со всеми отсчитывать последние секунды до броска, ясно различимая в хоре голосов. И я понял, что выиграл. Можно сказать, разрешение в моем кармане!

Но этот день мне дал намного больше.

Я боялся, что, лишенный красоты, не буду нужен ей.