На то, чтобы утихомирить сына, у Саймона ушла четверть часа; успокаивающие слова и нежные покачивания сделали свое дело, и рыдания ребенка постепенно сошли на нет, лишь его нижняя губа по-прежнему дрожала. Глаза мальчика начали закрываться, и Саймон бережно уложил его в постель.
Тор устроился возле Бена, и тот моментально открыл глазки, уставившись на большого пса.
– Люблю тебя, Тол, – прошептал он, обнимая соседа по постели за шею. Через мгновение мальчик уже снова спал.
Эмили не понадобилось давать Тору никаких команд, и так было ясно, что нет такой силы, которая заставила бы пса оставить Бена, пока хозяйка не велит ему этого. Эмили, Рианнон и Саймон вышли в коридор, прикрыв за собой дверь.
Если не считать отдаленного ворчания генератора, в доме стояла тишина. Саймон отправил дочку обратно в кровать, предварительно поцеловав в щеку и заверив, что ее маленькому братику просто приснился кошмар и все будет хорошо.
– Думаю, все это в конце концов стало на них сказываться, – шепнул Саймон. Они остались вдвоем и шли по коридору, бесшумно ступая по ковру босыми ногами.
Надеясь, что она не слишком испытывает удачу, Эмили высказала свое мнение:
– Это говорит в пользу того, чтобы вы пошли со мной.
Ей показалось, что в полутьме на лице Саймона промелькнула улыбка; взгляд его скользнул по ногам Эмили, прежде чем снова устремиться на ее лицо. Нельзя было сказать наверняка, но, казалось, он покраснел, и журналистка поняла, почему: выбегая на крик Бена, она напрочь забыла о брюках и щеголяла сейчас в футболке и трусиках.
Смутившись, она уставилась куда-то ему в грудь и постаралась не залиться краской в ответ. Когда свет из ее спальни осветил их обоих, Эмили увидела, что лицо Саймона стало густо-багрового цвета, и он изо всех сил старается не опускать взгляд. Судя по ощущениям, ее собственные щеки полыхали еще сильнее.
Господи, их ждет смутное будущее и, вероятно, скорая кончина, а они, будто подростки, заливаются краской при виде голых ног. Что ж, это только доказывает, что они оба в полной мере остались людьми, а на сегодняшний день это самое ценное, что только есть в мире.
– Ладно, – пробурчал Саймон, – думаю, надо отдохнуть. Спокойной ночи. – Он сделал пару шагов в строну своей собственной комнаты, но вдруг обернулся: – Эмили!
– Что? – спросила она, не успев прикрыть за собой дверь спальни.
– Спасибо. – Коротко кивнув, он исчез в коридоре.
– Пожалуйста, – шепнула в пустоту Эмили и закрыла дверь. В ее ушах все еще эхом отдавались рыдания Бена.
Глава седьмая
– Доброе утро, – сказала Эмили, одновременно зевая и прикрывая рот ладонью. Ноздри наполнил запах бекона, и живот немедленно пробурчал свое собственное приветствие.






