ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ДИТЯ БУРИ (2008)Когда в мир смертных вторгаются силы тьмы, за дело берутся специально обученные люди — шаманы и экзорцисты. И Эжени Маркхэм — лучшая из лучших в этой нелегкой профессии. Но одно дел... Черный лебедь Райчел Мид Райчел Мид Дитя бури Когда в мир смертных вторгаются силы тьмы, за дело берутся специально обученные люди — шаманы и экзорцисты. И Эжени Маркхэм — лучшая из лучших в этой нелегкой профессии. Но одно дело — вышвыривать незваных гостей в потусторонний мир, и совсем другое — самой отправиться туда в поисках похищенной эльфами девушки. Осмелившись переступить роковую черту, Эжени узнает, что в ее прошлом есть “слепые пятна”. Более того, с нею связано пророчество, от которого, похоже, зависит судьба нашего мира. Глава 1 Мне доводилось встречать много необычных вещей, но куда им до кроссовка, одержимого демонами. В офисе на столе лежала безобидная с виду пара серо-бело-оранжевых найковских «Пегасов» с кое-где ослабленной шнуровкой и грязными подошвами. Проблема заключалась в левом кроссовке. Если же говорить обо мне, то под моим длинным, до колен, плащом прятался «глок» двадцать второго калибра, заряженный пулями с не вполне легальной стальной начинкой. В кармане плаща покоилась обойма с серебряными пулями, а в ножнах на левом бедре висели два ритуальных кинжала, один серебряный, другой железный. С той же стороны за пояс у меня была заткнута волшебная палочка, вырезанная из дуба. Она была так густо усажена магическими кристаллами, что, наверное, при желании ею без всякого колдовства можно было бы разнести в щепки стол, стоявший в углу. Я чувствовала себя вооруженной до зубов, и это еще слабо сказано! — Итак, — постаралась я произнести как можно равнодушнее, — с чего вы решили, что ваш левый кроссовок… гм… одержим демоном? Брайан Монтгомери, мужчина лет сорока, с залысинами, которые он категорически не желал признавать, нервно покосился на свою спортивн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это казалось бы сносным вариантом, если я оставлю близнецов в Ханствилле. Но идеально, но сносно. — Последняя пара месяцев была просто ужасной, ты же знаешь. Я думала об Исааке и Иви все время.

— Разумеется, ты думаешь о них.

— Я не хочу проходить через это вновь, особенно после нашего разговора о более длительном сроке. — Могли пройти годы, прежде, чем я пойму, что они находятся в достаточной безопасности. — И еще. я продолжаю думать, смогла бы я пойти на эту жертву, если помогу им. Это причинит мне боль, без сомнений. И я возненавижу разлуку… но я смогу сделать это. А вот их отец является проблемой…

Так и было. После радости осознания того, чтобы дети не были порождены кем-то, кто хотел их убить, несколько другие насущные проблемы вставала впереди. Дориан хотел своих детей — отчаянно хотел. Часть меня хотела ринуться к нему прямо сейчас и рассказать хорошие новости. Он был бы просто в восторге — в безумном восторге. Мечта сбылась бы.

Эта новость так же являлось мечтой, которую он не позволил бы скрыть здесь, в человеческом мире.

Он захотел бы принести их в Иной Мир — не для участия в каких-нибудь грандиозных планах, а просто — чтобы любить их. Как я заметила раньше — он бы сравнял города с землей, чтобы защитить их. Ему пришлось бы использоваться всю возможную силу, чтобы защитить их в Ином Мире, а я сомневалась в любом аргументе, уверяющем меня, что ему удастся обеспечить им безопасность там. Он не поверил в правильность моего решения уйти, когда моя безопасность оказалась под ударом. Он не сможет принять этого же для собственных детей. Однажды, они, возможно, окажутся в безопасности. Но если что-то пойдет не так, наши враги заполучат двух могущественных монархов себе на крючок.

Я смогла уже предвидеть все аргументы, которыми уверяла бы Дориана оставить Исаака и Иви там, где они находятся. Я сомневалась, что ему посодействует удача в их поиске. Поиск в человеческом мире составлял трудности даже для кого-то, как Кийо, а для джентри считалось практически невозможным. Но не было бы мгновения, чтобы меня оставили в покое. Дориан никогда не перестал бы допытываться до меня, чтобы я назвала ему местонахождение детей. На любые попытки восстановления наших прежних отношений, сей факт всегда возымел бы обратный эффект.

— Он представляет им опасность? — спросил Эван.

— А? — это вернуло меня к вопросу о том, почему я не уточнила, что “отец близнецов” являлся проблемой.

— Нет, — заверила я. — Разумеется нет. Он бы полюбил их. Он бы сделал все для них — разве, ни за что не оставил бы их здесь, даже для их блага. Он слишком сильно хотел бы находиться рядом.

— Я в состоянии понять это, — уверил меня Эван. — Ты продолжаешь употреблять “бы”.

— Он не знает о своем отцовстве, — вздохнула я. — Если я расскажу ему.