ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие нового романа Герда Фукса происходит на западе Германии в 1945–1949 гг. Автор показывает, как местные заправилы, процветавшие при гитлеровской диктатуре и на короткое время притихшие после... Предисловие В Федеративной Республике Германии каждый год выходят десятки книг, где отражена жизнь страны в годы гитлеровской диктатуры, а иногда и первое время после краха этой диктатуры; интерес к такой тематике не иссякает, в частности, и у подрастающих поколений. Появляются романы, повести, мемуары, претендующие на роль правдивого свидетельства о том, что происходило в стране сорок — пятьдесят лет назад. Иные из подобных свидетельств содержат лишь малую долю истины или даже просто рассчитаны на то, чтобы подогреть интерес к сенсационной теме. Роман Герда Фукса «Час ноль» выделяется в этом потоке книг о недавнем прошлом и новизной материала, и широтой социальной картины, и принципиальностью антифашистской позиции автора. Советскому читателю Герд Фукс известен как автор повести «Мужчина на всю жизнь» (1978). Русский перевод этой повести вышел в 1981 году. Привлекает внимание, как честно и конкретно-правдиво раскрыт в повести нравственный кризис в рабочей семье, на которую обрушилась безработица. Фуксу принадлежит также сборник рассказов «Ландрю и другие» (1966); в 1973 году появился его первый роман — «Берингер и давний гнев» — здесь идет речь о прогрессивном журналисте, о трудностях его идейного и профессионального становления. Над романом «Час ноль» Фукс работал шесть лет — именно в этой вещи хотелось писателю осмыслить и высказать то, что издавна глубоко его волновало. В недавнем интервью, появившемся в журнале ГДР «Ваймарер байтреге» (1983, № 4), автор рассказал о том, что привело его к решению написать такой роман. Он родился в 1932 году, и детство его прошло- в годы фашизма. Отец, к которому мальчик до поры до времени был искренне привязан, был местным уполномоче

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

При всем внимании писателя к сути классовых отношений, он далек от социологического схематизма. Обозреватели ежегодника «Замлюнг», высоко оценившие роман «Час ноль», верно отметили, что Фукс не превращает никого из персонажей в рупор авторской мысли, но дает каждому из них жить своей жизнью. Люди, с которыми мы, хотя бы бегло, знакомимся по ходу действия романа — будь то слесарь Виганд, избавившийся после конца войны от своей фашиствующей супруги, или ловкий спекулянт по прозвищу «летчик», или всплывающая в воспоминаниях Уорберга служанка в гамбургском доме его родителей, тайная поклонница фюрера, — всё это личности по-своему нестандартные, в чем-то чудаковатые, так или иначе колоритные. В характеристике отдельных персонажей, как и в сюжете романа в целом, писатель иногда очень неожиданно сочетает драматизм с гротеском.

Верный творческим принципам, которые он для себя выработал, Герд Фукс хочет охарактеризовать каждого из показанных им людей не по их мыслям и переживаниям, а по их делам — психологический анализ, интроспекция мало свойственны его писательской манере. Но есть в романе несколько персонажей, чей внутренний мир представляет для писателя острый интерес. У каждого из них, как говорит Фукс, «своя тайна», и в эту тайну романисту хочется проникнуть.

На первом плане действия братья Хаупты — вернувшийся с фронта Вернер, становящийся учителем, и пятнадцатилетний Георг. Они выросли в интеллигентной семье, отец был директором местной школы, а мать музыкантшей. В их доме сохранялся, насколько это было возможно, дух молчаливой оппозиции фашизму. Что заставило юного Георга возглавить в последние дни войны банду вервольфов? Только ли повеления эсэсовских наставников? Даже и после того, как эсэсовцы исчезли в неизвестном направлении или попрятались, зарыв в землю свои мундиры и ордена, Георг и его сообщники не сразу, и очень неохотно, выходят из своего лесного убежища; почему? Для этих юнцов все рушилось, они ни во что не верят, ни к чему не стремятся, разве только хотят, чтобы их оставили в покое. И Вернеру Хаупту очень долго не удается вывести младшего брата из состояния душевного одичания и озлобленности. Для романиста очевидно, что Георг Хаупт — не частный казус, а явление по-своему типическое для Германии тех лет, да и для послевоенного капиталистического мира в целом. Герд Фукс одним из первых, если не первым, попытался исследовать это явление.

Георг Хаупт — как, очевидно, и многие его сверстники, — в сущности, и не был убежденным нацистом. Это один из тех, кто вступали в гитлерюгенд «как все», повиновались приказам «как все».