Быть может, именно потому, что он, Кранц-старший, слишком настойчиво пытался подчинить брата-подростка своему контролю, преподносил ему собственные взгляды как окончательные истины, не подлежащие обсуждению?
Так — именно благодаря параллелизму судеб нескольких молодых немцев — встают острые нравственно-психологические проблемы. Автор задумывается и приглашает читателя к размышлению над тем, как получилось, что значительная часть немецкой молодежи, даже рабочей и крестьянской молодежи, пошла за фашистами, а не за антифашистами.
Вернемся к образу Вернера Хаупта, ибо в нем наиболее наглядно воплощено проблемное, аналитическое со-держание романа. Образованный, мыслящий молодой человек, по натуре честный и совестливый, который, не приемля взглядов нацистов, участвовал в войне, привык быть политически пассивным (и остается таким в известной мере до конца романа), возвращается с фронта с острым чувством вины. Это чувство не угасает с течением времени, а, скорей, усиливается, превращается в незатихающую боль. Когда Вернер в разговоре с младшим братом мимоходом презрительно упоминает нацистов, Георг зло спрашивает: «А кем были вы? Что сделали вы, чтобы помешать им?» И Вернеру нечего ответить. В нем крепнет убеждение, что за преступления гитлеризма отвечают не только гитлеровцы. В доверительной беседе он сознается: «Я думал, что смогу остаться в стороне. Так думали миллионы. Гитлеру дали власть не его сторонники. Это мы привели его к власти. Миллионы, которые хотели оставаться в стороне. Мы виновны, мы, которые терпели его». Примечательное признание.
Интересны страницы, где описана деятельность Вернера Хаупта в качестве учителя деревенской школы, вновь открытой после войны. Он встречается в классе с угрюмо молчащими подростками: по жизненному опыту они старше своих лет, а знаний, даже самых элементарных, им явно недостает, да они и не очень стремятся к знаниям — им, в сущности, на все наплевать. Вернер чувствует, что ему надо бы прямо, откровенно заговорить с учениками о фашизме, о причинах войны и национальной катастрофы — только так он мог бы вывести этих ребят из состояния недоверчивой молчаливости и безразличия ко всему. Но Вернер смиряется перед властью обстоятельств, ведет уроки, как велено, по старым программам, до откровенного разговора так дело и не дошло.
Происходит то, что Вернер Хаупт в первые дни после воины счел бы невероятным: бывший заместитель директора школы, отъявленный фашист Мундт, отстраненный было от педагогической работы, возвращается в школу, восстановленный в прежнем звании «штудиенрата».






