ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие нового романа Герда Фукса происходит на западе Германии в 1945–1949 гг. Автор показывает, как местные заправилы, процветавшие при гитлеровской диктатуре и на короткое время притихшие после... Предисловие В Федеративной Республике Германии каждый год выходят десятки книг, где отражена жизнь страны в годы гитлеровской диктатуры, а иногда и первое время после краха этой диктатуры; интерес к такой тематике не иссякает, в частности, и у подрастающих поколений. Появляются романы, повести, мемуары, претендующие на роль правдивого свидетельства о том, что происходило в стране сорок — пятьдесят лет назад. Иные из подобных свидетельств содержат лишь малую долю истины или даже просто рассчитаны на то, чтобы подогреть интерес к сенсационной теме. Роман Герда Фукса «Час ноль» выделяется в этом потоке книг о недавнем прошлом и новизной материала, и широтой социальной картины, и принципиальностью антифашистской позиции автора. Советскому читателю Герд Фукс известен как автор повести «Мужчина на всю жизнь» (1978). Русский перевод этой повести вышел в 1981 году. Привлекает внимание, как честно и конкретно-правдиво раскрыт в повести нравственный кризис в рабочей семье, на которую обрушилась безработица. Фуксу принадлежит также сборник рассказов «Ландрю и другие» (1966); в 1973 году появился его первый роман — «Берингер и давний гнев» — здесь идет речь о прогрессивном журналисте, о трудностях его идейного и профессионального становления. Над романом «Час ноль» Фукс работал шесть лет — именно в этой вещи хотелось писателю осмыслить и высказать то, что издавна глубоко его волновало. В недавнем интервью, появившемся в журнале ГДР «Ваймарер байтреге» (1983, № 4), автор рассказал о том, что привело его к решению написать такой роман. Он родился в 1932 году, и детство его прошло- в годы фашизма. Отец, к которому мальчик до поры до времени был искренне привязан, был местным уполномоче

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И что-то человеческое, очевидно, сохранялось в нем даже в самые злые времена, ведь он, как выясняется, не захотел — вопреки нацистским приказам — выдать приятельницу родителей, которая укрывалась в их доме, чтобы избежать Освенцима. Банду вервольфов сплачивает не верность обанкротившейся нацистской программе, а скорей дух мальчишеской бравады, жажда самостоятельности, соблазны «вольной» жизни с оружием в руках и тайными запасами продовольствия. А главное — отсутствие той идеи, той цели, ради которой стоило бы честно жить и трудиться.

И тут стоит вспомнить, что сам Герд Фукс — почти что сверстник Георга Хаупта. Говорить о каких-то автобиографических мотивах было бы, конечно, нелепо. Но Для самого романиста его юный герой — человек своего поколения, тип, хорошо ему известный.

Нам запомнилось признание Фукса (в интервью, которое упоминалось выше): в первые годы после войны его поэтическим кумиром был Готфрид Бенн — талантливый мастер стиха, чье творчество отмечено самым крайним пессимизмом, отчаянием, неверием в жизнь и в людей. Творчество Бенна — своего рода поэтическая сублимация тех безысходно мрачных настроений, которые были свойственны многим его соотечественникам и в годы фашизма, и после его краха. Дистанция между Готфридом Бенном и вымышленным персонажем из романа Фукса, конечно, громадная. Однако образ молодежного «антигероя» Георга Хаупта обнажает реальные корни тех проявлений нигилизма, цинизма, которые мы находим в западной литературе вплоть до сего дня.

В ходе действия романа мы видим, как Георг Хаупт постепенно, нерешительно, с колебаниями и рецидивами, начинает оттаивать. Типичность его фигуры подтверждается параллельно развертывающейся судьбой другого бывшего вервольфа, рабочего паренька Улли Шнайдера, который под влиянием вице-бургомистра Кранца начинает излечиваться от своей беспредметной злобы.

В сюжете романа есть и такой примечательный параллелизм двух линий. Вернер Хаупт, заботясь о младшем брате, внутренне корит себя за то, что в семье не смогли предотвратить превращения честного подростка в фашистского волчонка. Но и коммунист Кранц, младший брат которого тоже попался на удочку нацистам — вступил в «штурмовой отряд», вернулся с войны физическим и духовным инвалидом, — горько упрекает себя за подобное же упущение. Он задумывается над тем, как случилось, что брат, которого он воспитывал и опекал, все же ускользнул из-под его влияния.