Махинация, отбывавший срок за сбыт наркотиков, сидел с ним вот уже два года и каждый раз искал, к чему бы прицепиться, теперь не замедлил напомнить ему, что возвращаются до срока с увольнительной по краткосрочному свиданию лишь те, кто хочет втереться в доверие к начальству, «только тебе, французик, хоть ты своим французским поцелуем все начальственные жопы перелижи, всё равно придется сидеть от звонка до звонка». Ноль реакции. Провокация не удалась – еще одна печаль для Махинации, который не только никогда не получал увольнительных, но из-за постоянного нарушения режима вечно торчал в карцере.
После той ночи Винсент заснул на нарах как убитый. Днем, часа в три, в камеру неожиданно явился охранник и приказал идти вниз, на свидание. Он никого не ждал. Его сестра была у него две недели назад, а мама должна была приехать только в июле. На его день рождения. Первым делом он подумал, что это наверняка какой-то посланец из Варшавы, присланный нетерпеливым и испуганным продюсером. Он тогда работал над фильмом, который собирались послать на фестиваль в Гдыни, сильно опаздывали, а продюсеру очень был нужен хоть какой-нибудь фестивальный приз. Ведь это был не кто-то там не пойми кто, а сам шеф наблюдательного совета одного из важнейших телеканалов в Польше, человек, от которого зависят огромные потоки денег в польской кинематографии. Это его продюсерские фирмы (много фирм, а не какая-то одна) стоят за большинством фильмов, на которые народ ходит в кинотеатры. И именно этот человек неизвестно откуда надыбал информацию о нем, а в рамках программы ресоциализации устроил к себе на работу и окружил заботой. Уже одно то, что сценарии написаны человеком, сидящим за убийство – причем такое демонстративное, что Шекспир отдыхает, и совершённое руками человека, для которого язык кровавого Дантона родной язык, было лучшей рекламой и гарантировало хорошие кассовые сборы. Ему думалось, что киношник решил получить от него согласие на фильм по его биографии, а главное – по событиям сентября – октября 1991 года.
А что, мог бы получиться хит. Инкассаторы не успевали бы отвозить выручку из кинотеатров. Польша была тогда хоть и, что называется, на переломе, но всё равно на расстоянии световых лет от Европы, а тут нате вам – двойное убийство в лучших традициях Дикого Запада. Повеяло неизведанной пока и такой манящей звездностью. А ко всему фон: прекрасный классический любовный треугольник. Как у Толстого. С той лишь разницей, что всё происходит в католической – что тоже не без значения – Польше. Муж убивает жену-изменницу, а ее любовника превращает в решето. Любовник – любимый народом бард, жена – молодая привлекательная актриса, а муж – французский режиссер и к тому же любящий Польшу интеллектуал.






